— Ну, как? — Лаура встала рядом. — Нравится?
Не отрываясь от осмотра картин других художников, Омер ответил:
— Если ты насчет экспозиции ‒ да, полотна интересные. Но это, кажется, выставка-продажа? У нас такого уговора не было... Да и цену ты со мной не обсуждала...
— Боже мой! Да я знаю, сколько твои картины могут стоить. Будет спрос, обговорим и цену. — его бывшую возлюбленную ничто не могло смутить.
Ну что тут можно было сказать!? Прошло почти три года, как они расстались, а она не изменилась.
— А кто владелец? — он задал чисто формальный вопрос, уверенный в том, что галерея принадлежит ей.
— Ну... я. Муж подарил полгода назад. — с некоторым вызовом ответила она и забавно выставила вперед подбородок.
— Подарил? — переспросил Омер. — Поиграть или заработать?
Лаура засмеялась и нежно провела рукой по его щеке.
— Какой ты милый... — с иронией произнесла она. — Уж как получится... Но я планирую устроить здесь небольшую художественную мастерскую и давать уроки рисования всем желающим. Даже заглянувшие на огонек туристы под чутким руководством профессионала смогут нарисовать себе что-нибудь на память о Риме. И, конечно, здесь смогут выставлять свои работы местные художники.
Он одобрительно кивнул головой.
— Хорошие планы. Я тут ещё осмотрюсь и поеду в отель, так что желаю удачи и до завтра.
Через полчаса Омер покинул галерею Лауры и, поймав такси, отправился в гостиницу.
Разместившись, он спустился в ресторан поужинать и что-нибудь выпить, на сотовом обозначились три пропущенных звонка: от Моник Селен, Синана и тёти Нериман. Вздохнув, начал с последнего, госпожа Нериман уже порядком себя взвинтила, поэтому начала с места в карьер, даже не дождавшись его приветствия.
— Омер, ну где ты пропадаешь? Мы заезжали к тебе с Кораем, а дом закрыт.
— Я в командировке... Здравствуй, кстати. Вернусь домой дней через пять. — он разговаривал спокойно, стремясь побыстрее свернуть беседу, цель которой было не трудно предугадать.
— К нам заходил твой дедушка. — он чувствовал, что тётя сильно нервничала, но так случалось каждый раз, когда её свекор появлялся в доме сына. — Он интересовался тобой, спрашивал, как у тебя дела, когда собираешься остепениться.
— Удивительно! Я, кажется, в загулы не уходил. Что он имеет ввиду? Или это твоя интерпретация его слов? — Омер усмехнулся, Нериман использовала любой предлог, чтобы напомнить ему о долге перед семьей: он был просто обязан найти пару и выполнить своё предназначение ‒ продолжить род Ипликчи. — А кстати, как Суде? Есть от неё новости?
Суде, его младшая кузина, в переходном возрасте доставила своим родителям немало хлопот, они отправили её учиться за границу, она прижилась там и возвращаться домой, а уж тем более заводить семью, категорически отказывалась, и для них упоминание о единственной дочери всегда сопровождалось грустью.
— Звонила недавно, просила передать тебе привет. — чуть плаксиво сообщила Нериман или Неро, как звали её самые близкие люди. — Сказала, что получила хорошее, перспективное место, приезжать пока не планирует.
— Ну и славно. — подытожил Омер. — Так ты звонила сообщить мне о дедушке или узнать, где я?
— В общем и целом, да. Но был и другой повод, вернешься ‒ расскажу. — она не стала вдаваться в подробности, но племянник и так знал, что Неро имела ввиду: очередная кандидатка, или её мать, или её тетя, наверняка, сидели у неё в гостиной, обсуждая выгоды гипотетического брака с наследником фамилии и капиталов Хулюси Ипликчи.
В отличии от тёти, Синан знал местонахождение своего друга и имел представление о дате его возвращения, он просто оставил сообщение на автоответчике, потому что его интересовало, как пройдет открытие выставки. Господин Каракая-младший был человеком увлекающимся, и то, что он имел дело с цифрами, никак не отражалось на его жизнерадостном, общительном характере. Его родители, люди совсем небедные, жили отдельно, отец занимался бизнесом и много работал, а мать реализовывала свои художественные наклонности, изготавливая эффектные предметы бижутерии, тридцать пять лет брака сделали их почти родными людьми, всё свободное время они проводили вместе и во многом даже переняли привычки друг друга. Их общей большой страстью давно стали путешествия, супруги объехали почти всю Европу, Северную Африку и теперь собирались исследовать Японию и Китай.
Синан жил один, и, в принципе, жизнью был доволен, он любил общество красивых женщин, часто увлекался, страстно влюбляясь, однако, какое-то время спустя, также внезапно и необъяснимо терял интерес к предмету своего обожания. Мужчина был ровесником Омера, и родители стали осторожно намекать ему на необходимость определиться в выборе женщины для создания семьи, потому что были бы совсем не прочь нянчить внуков. Сын с жаром уверял их, что готов пополнить ряды женатых мужчин, вот только подходящей кандидатуры до сих пор встретить не смог и при этом указывал на своего друга, который в том же возрасте до сих пор числился в завидных холостяках.
