Уголки губ Аппертона дернулись, но друг гневным взглядом заставил его успокоиться.
— Утонченность не для таких, как ты.
— Ой, да брось ты, Ревелсток. Можно подумать, что ты потерял чувство юмора.
— Или можно сказать, что я предпочитаю подождать, пока станет по-настоящему смешно.
Ладлоу сделал еще один неуверенный шаг в сторону денника Нефертари.
— Как вы думаете, могу я?..
Бенедикт вряд ли мог ему помешать. Он не владелец Нефертари пока. Подавив вздох, он отошел в сторону, освободив Ладлоу проход.
— Ах! Ну разве ты не красотка?
Аппертон выгнул бровь.
— Пожалуй, им необходимо побыть наедине.
Бенедикт с радостью бы согласился с этим предложением, да только он хотел убедиться, что Ладлоу не решит увести Нефертари прямо у него из-под носа вопреки тому, что для его целей кобыла совершенно не годится.
— Как следует посмотрите на ее колени.
— Восхитительная вещь — дамские колени, — заметил Аппертон. — Вам, наверное, захочется провести по ним руками.
Бенедикт снова гневно посмотрел на него.
— Если тебе нечего добавить по делу…
Аппертон пожал плечами.
— Просто убиваю время, пока мы не сможем перейти к чему-нибудь более приятному.
Ладлоу высунул голову из денника.
— Провести руками по ее ногам, вы сказали? Зачем?
— Напомни-ка мне, почему все леди сходят по нему с ума?
Проигнорировав язвительное замечание друга, Бенедикт снова вошел в денник. Подавив желание толкнуть Ладлоу в свежую кучу навоза, он наклонился и обеими ладонями обхватил ближайшее колено кобылы.
— Если вы понимаете, куда смотреть, то заметите, что она больше не в состоянии быстро скакать. У нее распухшие суставы. Они гораздо горячее, чем должны быть. Спокойная, приятная жизнь в деревне — вот все, что ей осталось, а после того как она хорошенько отдохнет, сможет принести одного-двух жеребят.
По крайней мере, это именно то, что Бенедикт рассчитывал получить от нее.
Из ноздрей Нефертари вырвалась струя теплого воздуха, Переступив ногами по соломе, она с надеждой принюхалась к карманам Бенедикта.
Он потер рукой ее костлявую морду.
— Прости, старушка. Морковка, кончилась.
— Держи. — Ладлоу вытащил кусок сахара и протянул его лошади на раскрытой ладони. Нефертари оттолкнула Бенедикта и слизнула угощение. — Полагаю, увидимся на аукционе, Ревелсток.
Г лава 6
Джулия прижала пальцы к вискам, но в голове по-прежнему безжалостно стучало. На нее давил воздух переполненного помещения. Зачем только она села в середине ряда! Будучи стиснутой между матерью и сестрой, она не могла так просто сбежать. Песня «Поверь, если прелести юной твоей» в исполнении Генриетты Аппертон и под аккомпанемент ее младшей сестры лишь усугубляла головную боль.
На последней ноте несчастная девица перешла на визг. К счастью, покраснев, она не стала дотягивать ее до конца.
Несколько мгновений неловкой тишины, затем вежливые аплодисменты.
Джулия ткнула сестру в бок.
— Пропусти меня.
София не сдвинулась с места, устремив взгляд на матрону, сидевшую прямо перед ней.
— Да что с тобой? — прошептала ей на ухо Джулия.
София вздрогнула и рассеянно посмотрела на сестру.
— Извини. Ты что-то сказала?
— Всего лишь отметила прелестный голосок мисс Аппертон. Ты разве не согласна со мной?
София кивнула, золотистые кудряшки взметнулись по обеим сторонам ее лица.
— О да, безусловно.
Джулия сомкнула пальцы на запястье сестры и потянула ее за руку.
София заморгала.
— О, все уже закончилось?
— Конечно, нет, но я не вынесу еще одного кошмарного исполнения Моцарта, а ты явно погрузилась в свои мысли.
Коротко извинившись перед матерью и виновато покивав остальным зрителям, Джулия потащила сестру в дальний конец комнаты. Когда они выскользнули в филенчатую дверь главного коридора дома Аппертонов, Джулия в последний раз оглянулась. Причина столь явного помрачения рассудка сестры тут же стала очевидной. Уильям Ладлоу в белоснежном галстуке, завязанном особенно замысловатым узлом, стоял, прислонившись к одной из дальних стен. Он поймал взгляд Джулии, улыбнулся и кивнул ей.
Она повернулась к нему спиной.
— Почему из всех музыкальных вечеров Ладлоу выбрал именно сегодняшний?!
В ответ София испустила стон. Джулия внимательно посмотрела на нее, выискивая признаки болезни. Если тут кто-то и должен выражать недовольство, так это она сама.
— Ты, случайно, не собираешься упасть в обморок?
София замахала веером перед раскрасневшимся лицом.
— Конечно, нет. Я твердо решила больше никогда не падать в обморок в светском обществе. Это заканчивается ужасными неприятностями.
Джулия собиралась заметить, что обморок совсем не та реакция, которую София может контролировать, но сестра добавила:
— О, мне вообще не следовало сегодня сюда приходить.
— Не могу сказать, что осуждаю тебя за такие мысли. Сестры Аппертон с каждым годом становятся все ужаснее, правда?
В коридор донеслись звуки новой мелодии. Джулия поморщилась.
Веер Софии застыл напротив лифа.
— Я имела в виду не это.
— Тогда что?
— Только то, что мне вряд ли следует сейчас показываться в обществе.
— Что за чушь. Конечно, следует.
— Но леди Уэксфорд…
Джулия взяла сестру за руку.
