Если же он хочет заполучить и ее сердце, для этого придется потрудиться. Начав с физического, он будет добиваться от нее ответа в надежде разжечь глубинные чувства. Выпустив на волю ее страсть, возможно, получится зародить любовь в ее сердце.
Должно быть, его мысли отразились на лице, потому что Джулия потупилась, сжала ножку бокала и сделала глоток — на этот раз большой, от которого по шее пробежала дрожь.
Бенедикт отодвинул тарелку и встал. Он знал, что в Джулии присутствует авантюрная жилка, но легкая нервозность, пожалуй, естественна. Она внимательно следила за ним взглядом, пока он огибал стол и протягивал ей руку.
— Разве ты не хочешь десерта?
Уголок его губ дернулся кверху.
— Еще как хочу.
Опять, этот скользящий взгляд вниз и в сторону. Он наблюдал такое и раньше. Это означает, что женщина заинтересована, до тех пор пока…
Вот оно! Джулия посмотрела ему прямо в глаза. Интерес, даже предвкушение, борется с осторожностью.
Он присел перед ней на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне. Пусть выбор сделает она сама. И если ее решением будет отказ, то так тому и быть. Бенедикт протянул руку и положил ей на бедро.
Негромко ахнув, Джулия застыла.
— Ты боишься?
Глаза заблестели, ноздри раздулись — явные признаки готовящегося вранья, но вдруг передумала и кивнула.
— Наверное. Немножко.
— Это я тебя пугаю или то, что может произойти?
— Пожалуй, по большей части неизвестность. — На последнем слове голос дрогнул.
Возможно, Джулия говорила о своем невежестве. Вряд ли она знает, что именно происходит между любовниками за дверями спален. А может быть, она имела в виду их будущее.
— Я не буду тебя принуждать. Только поцелуй, если большего ты не захочешь.
— Вообще-то целоваться мне нравится. — Легкий румянец, спровоцированный вином, внезапно сделался гуще.
— Тогда предлагаю начать с поцелуев, а там посмотрим. — Бенедикт сделал паузу. Вторая часть того, что он собирался сказать, могла привести к крайне мучительной для него ситуации. — Если ты захочешь прекратить, обещаю, я тут же остановлюсь.
Закрыв глаза, она кивнула.
Бенедикт потянулся и поцеловал ее. Губы приоткрылись, она выдохнула ему в рот и прикоснулась языком к его языку. На губах Джулии оставался вкус кларета, от нее исходил чуть солоноватый аромат желания. Да поможет ему бог, если страх возобладает над ней и она попросит остановиться. Выполнение обещания может его прикончить.
Не прерывая поцелуя, Бенедикт потянулся, чтобы убрать с ее лица выбившийся из прически локон и запустить пальцы в волосы.
Раздался треск — еще несколько стежков лопнуло, когда она вцепилась ему в плечи.
Бенедикт с трудом подавил стон. Голова наполнилась картинами, как он срывает с нее это нелепое тесное платье, оборку за оборкой, обнажая фарфоровое совершенство грудей. Зарычав, Бенедикт заставил себя оторваться от ее губ, прежде чем окончательно потеряет самообладание и возьмет Джулию прямо на столе.
О боже, посадить ее на край этой твердой попкой, задрать юбки и вонзиться в нее. Или, может быть, сначала насладиться всем остальным? Он невольно сжал ее волосы и задрожал.
Нет, слишком рано. Эта ночь должна быть неторопливой, уж это он ей в любом случае должен. Впереди у них вся жизнь, чтобы исследовать глубину страсти.
Ее дыхание прервалось, лиф слегка обвис.
— Почему ты остановился?
Бенедикт открыл глаза и поймал ее взгляд.
— Ты ощущаешь между нами притяжение?
Ее глаза, потемневшие от желания, внимательно уставились на него.
— Да.
— Где ты его ощущаешь? Покажи мне.
Джулия опустила руку и положила ее на живот, в самый низ.
— Тут.
Бенедикта пронзило ликование, смешанное с чистым вожделением. Медленно, осторожно он высвободил пальцы из ее волос, провел ладонью по шее, ниже, к распахнувшемуся лифу, и накрыл крепкую круглую грудку. Та идеально уместилась в его ладони. Впрочем, он всегда знал, что так и будет.
— О! — Ее глаза закрылись, голова запрокинулась в откровенном приглашении, сосок затвердел.
Бенедикт наклонился и прижался губами к местечку у нее за ушком, там. где пульс бился неистово и неровно.
— Как чудесно ты откликаешься, любовь моя.
Джулия застыла. Трепет под губами усилился, пальцы сжались.
Он слишком поздно осознал свою ошибку. Слишком поздно, чтобы отрицать скачанное.
Вино и похоть завели не настолько далеко, чтобы Джулия не уловила истины, таящейся в его словах.
— Что такое?
Она отпрянула и уставилась на него. Заволакивающая взгляд дымка страсти исчезла, сменившись страхом, от которою округлились глаза.
— Джулия?
— Я… если мы сделаем это… — Она сглотнула, и по шее прошла дрожь. — Что… что случится со мной?
Бeнедикт опустил руки.
— О чем ты? Ничего не случится. То есть нет. не так. — Он потер шею сзади. Мысли в голове лихорадочно метались. Ему не доводилось успокаивать испуганную девственницу, и он не знал, о чем сейчас нужно говорить. Вовсе не способствовало прояснению сознания и то, что некоторые части его тела изнывали от потребности закончить начатое.
— Не так?
— Я имею в виду, ты, конечно, будешь обесчещена, но это уже и так произошло. Нам придется пожениться. Ты это знаешь.
