Миссис Сент-Клер знала, какое положение в обществе она хочет занять, и вела себя так, словно уже достигла своей цели. Даже возражения против свадьбы со старым другом подавались исключительно в рассудительной, цивилизованной манере. Очень много лет назад она приняла правила подобающею поведения и стала в некотором роде их олицетворением. И такое ее замешательство и растерянность, пожалуй, слегка пугали.
— Мама. — Джулия встала с кровати и положила руку на мамино плечо. Кожа на ее шее была холодной и влажной. — Мама, все будет хорошо. Бенедикт согласился стать папиным секундантом, и папа уже стрелялся раньше.
Миссис Сент-Клер прижала ко лбу раздвинутые пальцы, указательный и большой.
— Та старая дуэль. Он тебе рассказал?
Дочь подалась к ней еще ближе.
— Он сказал, что вызвал Челтенхема.
Неужели мама и вправду покраснела? Румянец сбросил с лица лишние годы, и Джулия внезапно увидела юную девушку, делающую свои первые шаги в светском обществе. Должно быть, ее красота заставляла всех мужчин оборачиваться, а у других юных леди вызывала припадки ревности и зависти. Примерно как это происходило с Софией.
— Что еще он тебе рассказал?
Услышав настороженность в голосе матери, Джулия навострила уши.
— Только то, что он счел необходимым защитить твою честь.
Щеки миссис Сент-Клер ярко заалели, даже лоб покраснел.
— Этот романтичный старый дурак, — пробормотала она.
Джулия уронила руку. За все годы наблюдения за родителями она ничего подобного и вообразить не могла. Они всегда относились друг к другу с чопорной вежливостью в тех случаях, когда вообще общались. Но увидеть, что из-за какого-то воспоминания мама краснеет, как школьница…
— А что тогда случилось?
— Никого не ранило, если ты об этом. Небольшое чудо. В их состоянии ни один не мог стрелять нормально. Оба были мертвецки пьяны.
Джулия сжала губы в попытке представить себе молодого отца, пьяно покачивающегося и целящегося из пистолета куда-то примерно в сторону противника.
— А почему он это сделал, как ты думаешь?
У нее имелись свои мысли на этот счет, но о чем догадывается мама?
— Этот человек был без ума от меня.
Этот человек. Не твой отец, не Чарлз — этот человек. Он не тот мужчина. И даже спустя четверть века мама испытывает горечь.
— Как по-твоему, он до сих пор без ума?
— Что это еще за вопрос? — рявкнула миссис Сент-Клер.
— Важный. — Да, очень важный. Неделю назад ей бы даже в голову не пришло об этом спрашивать.
— После всех этих лет? Сомневаюсь. — Мать тяжело вздохнула. — Полагаю, в самом начале все еще можно было исправить. Но теперь слишком поздно. Слишком поздно для всего. — Миссис Сент-Клер на мгновение закрыла глаза и сглотнула. Затем поднесла пальцы к щеке Джулии, прикоснулась легко и прохладно. — Знаешь, ты пошла в отца.
— В смысле?
— Твоя внешность, твой темперамент. Он тоже всегда скрывал свои чувства. — И с этими словами миссис Сент-Клер вышла из комнаты.
С гудящей головой Джулия опустилась на кровать. «Я не хочу становиться такой, как она», — промелькнуло в сознании эхо старого разговора с Софией. В этих словах содержалось нечто более важное. Она не хочет превращаться в копию своей матери — красота с годами увядает, хотя внешность остается приятной глазу, но внутри все по-прежнему кипит желчью о прошлом, которое невозможно изменить.
Нет, Джулия не хочет становиться таким человеком. Перед ней сейчас будущее, будущее с Бенедиктом, и, как он заметил, ей всего лишь нужно определиться и решить, каким будет их брак. Требуется только открыть свое сердце.
К тому времени, как в спальню, вальсируя, вплыла София, младшая из сестер уже переоделась в ночную рубашку и забралась под одеяло. Джулия села в кровати и обняла колени. Какой прием ей окажет сестра? Скандал с Софией будет отличным завершением идеально несчастливого вечера.
— Как спектакль? — рискнула Джулия прощупать почву.
Старшая из сестер на мгновение застыла.
— Ты дома. — В голосе звучало лишь удивление.
— Да, дома.
— О, Джулия! Прости меня за мое поведение тем вечером! Я так беспокоилась, когда ты сбежала, и думала, что это из-за меня…
— Ну что ты, конечно, не из-за тебя! — Джулия откинула одеяло, вскочила и крепко обняла сестру. — Я сбежала, потому что ни за что, никогда не выйду за Кливдена.
— Да, но… — София сильно вздрогнула в объятиях сестры. Несмотря на все заверения, она, кажется, собиралась разрыдаться.
— Никаких «но». Расскажи мне про театр.
— Театр? — София подняла голову и вытерла покрасневшие глаза. — Ах да, театр.
Джулия внимательно смотрела на сестру. Щеки Софии раскраснелись, обычно аккуратные кудряшки, растрепавшись, сбились над ушами, а на фарфоровой коже шеи ярко выделялось подозрительное темное пятно,
— Мама сказала, что ты уехала с Хайгейтом в театр.
Услышав это имя, сестра легко вздохнула и прислонилась к стене, обхватив себя руками за талию. Голубые глаза уставились куда-то вдаль.
— Вы до театра-то доехали?
— Что? — София вздрогнула. — О, нет. Хайгейт подумал, что лучше мне не появляться на людях, учитывая… — Она неопределенно махнула рукой и замолчала.
