— Не было никакою признания! — Кливден переводил взгляд с одного на другого, лицо его принимало все более интересный лиловато-багровый оттенок. София даже представить не могла, что человек с такой светлой кожей способен столь густо покраснеть. Синяки на изменившемся фоне стали совершенно незаметными, но в остальном этот цвет ему не шел. — Ни в чем!
— Возможно, и нет, — как всегда, хладнокровно произнес Аппертон, — но если мы станем расспрашивать других джентльменов, недавно проигравшихся вам двоим, подозреваю, может обнаружиться закономерность невероятного везения.
Хайгейт чуть сжал плечо Софии и поддержал Аппертона.
— Разумеется, если вы простите мистеру Сент-Клеру его долг, мы можем и не разглашать всплывшую информацию.
Тут Кливден испустил безрадостный смешок.
— Да кто вас будет слушать? Вы уже навлекли на себя такой скандал, что хозяйки высшего общества не потерпят вашего в нем присутствия.
Взгляд Софии на мгновение метнулся к сестре.
— Ты знаешь, меня это как-то не сильно волнует. А тебя?
— Нет, — прохрипела Джулия.
— Может, и так, — произнес Хайгейт, — но моя сестра обладает в обществе определенным влиянием. Так что слух в любом случае просочится.
Кливден оттолкнул Аппертона и зашагал к своей карете.
— Вы мне надоели, хватит с меня.
— Ждите, я пришлю вам вашу расписку на пять тысяч фунтов, — крикнул вслед уходящему Аппертон.
— Операционная не место для женщины. — Прядки седых волос доктора Камбелла прилипли к его покрасневшей голове, — И уж тем более для молодой незамужней мисс.
Джулия переглянулась с мрачным Аппертоном и решительно осталась рядом с кроватью Бенедикта. Будь она проклята, если уступит.
— Я не знала, что это операционная. — Она жестом обвела мужскую обстановку — тяжелую мебель из темного дерева, темно-бордовые обои. В этом помещении не было ничего легкомысленного, никаких украшений.
— Еще того хуже! — сердито воскликнул доктор. — Вам нечего делать в спальне джентльмена!
Джулия едва не выпалила, что об этом уже поздно заикаться, но вовремя прикусила язык. Кроме того, в присутствии Аппертона, а также ожидающих внизу Хайгейта и Софии ее добродетель вряд ли подвергалась риску.
— Не время спорить.
Она сжала руки в кулаки, чтобы они не тряслись.
Лицо Бенедикта по цвету сравнялось с простынями. Доктор остановил кровотечение еще в парке, но пуля по-прежнему оставалась в груди. Боже, она все еще может его потерять…
Доктор Камбелл взглянул на пациента и поджал губы в тонкую линию.
— Тут вы правы. И уйдете прямо сейчас.
Джулия стиснула руку Бенедикта, такую холодную, лежащую мертвым весом в ее ладони — в точности как тогда у мисс Мэллори. Нет. Он не может умереть. Она этого не допустит.
— Я остаюсь. — Поразительно, что голос по-прежнему звучит уверенно, хотя сердце трепещет прямо в горле. — Скажите, чем я могу помочь.
— Не путайтесь под ногами. А если лишитесь чувств, пусть вам помогает Бог, потому что я не буду.
Джулия выше вздернула подбородок.
— Я не лишусь чувств.
Впрочем, она была близка к этому. Не в силах отвести взгляд, Джулия стояла чуть в стороне и смотрела, как доктор Камбелл полностью срезает с Бенедикта рубашку. Свежая кровь залила грудь и испачкала пальцы доктора, когда он приступил к поискам пули, и колени Джулии превратились в кисель. Застонав, Бенедикт перекатил на подушке голову. По кивку доктора Аппертон надавил на плечи друга, и Джулия с трудом сдержала сочувственный вскрик. Только бы он не очнулся. Не сейчас, не когда боль невыносима. Но Боже, не дай ему умереть, пожалуйста. Мысль о жизни без Бенедикта на все оставшиеся годы куском льда рухнула куда-то в живот и осталась там грузом.
Глубоко сосредоточившись, доктор Камбелл бормотал себе иод нос ругательства. Он вынул из саквояжа хирургические щипцы и погрузил их в грудь пациента. Затем, зажав ими что-то маленькое и твердое, вытащил это и бросил на пол.
Джулия сглотнула и отпустила юбку, которую все это время стискивала в кулаке.
— Это пуля?
Доктор ретзо поднял голову, словно забыл, что она тут. На обветренном лбу поблескивали капельки пота.
— Да, но я еще не закончил. В подобных ранах остается много всего прочего: кусочки ткани, осколки кости.
Джулия содрогнулась.
— Если я пе вычищу рану должным образом, она непременно воспалится.
Он снова погрузил в грудь щипцы. Джулия закрыла глаза, но не могла избавиться от вида той жуткой дыры в теле Бенедикта. Мало того, что из нее лилась кровь, пуля разорвала еще приличный кусок мышцы прямо над сердцем.
Его сердце. Так близко.
Пусть за все это Кливден отправится прямо к дьяволу! Он едва не отнял у нее Бенедикта. И у него еще может получиться.
Услышав стон боли, Джулия решилась снова взглянуть.
Глаза Бенедикта были по-прежнему закрыты, но он вырывался из рук Аппертона и коротко, прерывисто дышал.
— Вам придется добавить свой вес, мисс, — быстро приказал доктор. — Если он не будет лежать спокойно, я не смогу прочистить рану.
Сильно выпрямив спину, Джулия подошла вплотную к кровати. На таком близком расстоянии в воздухе чувствовался запах крови. Она буквально ощущала на языке медный привкус.
