Курортный роман был прекрасен. Он врал, что свободен, я — что предохраняюсь. Мы расстались, чтобы никогда больше не встретиться. Я растила дочь, он мелькал на страницах новостей. Всё шло своим чередом, пока однажды он не появился в клинике, где я работаю, а его невеста не попросила о небольшой услуге.
Всё всегда начинается со лжи.
Маленькой, глупой, ничтожной. Лжи во спасение. Лжи спонтанной. Бесхитростной или хитроумной. Разной. Любой. Но как бы мы ни оправдывали себя, ложь никогда не бывает безобидной. Солгавши однажды, будь готова… соврать снова.
И я как никто это знала.
— Эльвира Алексеевна, к генеральному, — просунув в дверь кабинета только голову, сказала администратор.
— Иду, Ирина Львовна, — кивнула я, отрываясь от бумаг.
Бюджет отделения трещал по швам. Всё же основной упор в Центре Репродуктивной Медицины делался на услуги отделения вспомогательных технологий: ЭКО, донорские программы и суррогатное материнство, генетические исследования, репродуктивная хирургия. А в отделение гинекологии шли разве что на первичные консультации, УЗИ, за рецептами да направлениями на аборты и в другие кабинеты. В рамках общего дохода клиники — не впечатляющий процент, а значит, и распределялся бюджет клиники соответственно. А столько было планов, столько всего хотелось реализовать, организовать. Защитить докторскую наконец. А для научной работы тоже нужен бюджет.
Ладно, не время жаловаться. Раз шеф вызывает, значит, ему это нужно.
Закрыв дверь кабинета, я отправилась на четвёртый этаж да так и застыла на лестничном пролёте.
Мужчина, в сером шерстяном пальто поверх строгого костюма, прижав к уху телефон и отойдя ближе к лестнице от других посетителей, мерил шагами коридор. Напряжённо, нервно, взволнованно.
— Пап, я заеду завтра. Не сегодня. Я только утром прилетел… Если бы из Лондона! Из Магадана… Нет, никакого ЧП. Как член совета директоров участвовал в жюри конкурса региональных театральных коллективов… Да, и губернатор был, и полпред, и министр развития…
И то, что я его узнала практически сразу и то, как заныло где-то за грудиной совсем мне не понравилось.
Павел Викторович Верейский, один из крупнейших держателей акций компании «Север-Золото», входящей в ТОП-10 мировых золотодобывающих компаний и отец моей трёхлетней дочери, о которой он не знает и не должен знать.
Серьёзный, умный, целеустремлённый, талантливый. С отличным генотипом: рост сто восемьдесят пять, серые глаза, тёмно-пепельные волосы, атлетическая, идеально пропорциональная фигура. Проще говоря, красавец тридцати семи лет. Сейчас, если верить СМИ, помолвлен с дочерью какого-то очень важного человека.
А раз оказался у нас в клинике, наверное, решил обзавестись официальным потомством.
Ну что ж, давно пора!
Опустив голову, я побежала вверх по лестнице, искренне надеясь, что меня это не касается. Наш роман был коротким, курортным и вне закона. Мне презентовали путёвку в Сочи, как и всем коллегам врачам, что помогали с открытием отделения репродуктивных технологий в Норильском роддоме. А он был в санатории с говорящим названием «Заполярье» вместе с руководителями группы предприятий «Норильский никель». В общем, по делам.
Потом он задержался. Я взяла ещё неделю отпуска.
Вернулись мы разными самолётами. Он обещал позвонить, но мы оба знали, что больше никогда не встретимся.
Так и сложилось. У него была своя жизнь, у нас с Матрёшкой — своя.
— Вызывали, Станислав Владиславович? — заглянула я в кабинет главного.
— Да, Элечка, входи. И дверь, дверь закрой, — предложил мне стул генеральный директор Центра и мой бывший преподаватель, профессор Коган. — Садись.
Как всегда, в вырезе его белоснежного халата топорщилась бабочка вместо галстука, сегодня синяя в крапинку, оттеняя рубашку. Как всегда, седые волосы были аккуратно зачёсаны на левый пробор. Как всегда, ярко-голубые глаза лучились теплом истинного врача по призванию, и добрые морщинки в уголках глаз пожилого доктора располагали. Вот только сегодня в несколько суетливых движениях Слав Славыча, в том, что сам он не сел, а подошёл к окну, что-то было не так.
— Что-то стряслось?
— Нет, — качнул он головой, хотя соединённые подушечками пальцы рук говорили об обратном. — Просто дело, о котором я хочу тебя попросить, мягко говоря, деликатное, Эльвира.
— Да говорите уже, Станислав Владиславыч, не томите.
— В общем, — упёрся он руками в подоконник позади себя. — Была у меня сейчас некая Пашутина Юлия Владимировна. Знакома тебе эта фамилия?
— Не так, чтобы особо, но слышала, — напрягла я память. Да, фамилия была на слуху.
— А кто такой Владимир Пашутин знаешь?
— Боюсь, могу ошибиться с регалиями, но, подозреваю, её отец?
— Именно, — качнул Коган кистью, выставив вперёд указательный палец, как всегда делал, получив правильный ответ. — Его фонд — ведущий спонсор нашей клиники. И скажи, как ты, заведующая отделением, отнесёшься к тому, что Гинекология получит…
Он написал на бумажке цифру, что втрое перекрывала годовой бюджет, из которого я только что тщетно пыталась выделить средства и на новое оборудование, и на повышение зарплаты персонала, и на научные исследования.
Конечно, глаза у меня поползли на лоб, хотя нехорошее предчувствие кольнуло.
— Кого нужно убить?
Слав Славыч засмеялся.
