– Я пойду! – из-за спин, вошедших со мной появился совсем юный мурани. Он был в подранных штанах и совсем не похожей на тунику кофте. Она больше смахивала на половую тряпку. Цвет лица хоть и серый, но заметна сильная бледность.
Он едва держался на ногах, даже слегка покачивало, но глаза были ясные. Отчего я сделала вывод, что он или болеет, или долгое время голодный, потому что его худоба была видна невооружённым взглядом.
– Эй, Цверт, шёл бы ты отсюда, разве тебе выдержать ночь любви хоть с одной бабой? А уж тем более с кучей дриад. Говорят, они в такое время становятся ненасытными.
– А тебе-то почём знать, Людирт? Уже был там, сам испробовал? Нет? Тогда молчи! А у малого есть зубки, улыбнулась я, глядя на эту перепалку.
– Так что, берёте меня? Всё равно я тут как кость в горле всем. Я ж наполовину только мурани, вторая половина от гнома. Вы не смотрите, что я худой и непохож на коренастых гномов. Зато во мне стержень есть, и болезни меня не берут.
– А чего ж ты тощий тогда такой? – спросила, хотя уже понимала, что возьму именно этого малого с собой. И постараюсь сделать всё, чтобы он выжил.
– А это не болезнь, всего-навсего недоедание. Пару дней хорошего питания, и я буду в норме. У вас же есть время на это? Да и покормить бы меня ради этого не мешало бы, – он улыбнулся мне так искренне и открыто, что на душе заскреблись вулорки. Будет очень жаль, если не получится договориться с дриадами.
– У меня нет денег, но могу принести пару тушек зверей с охоты.
– Ну неее, какие тушки? Мы любим хлеб и каши из круп с наших полей. А иногда можем съесть орехи и ягоды. Грибы и мёд тоже подойдут.
Кто-то из толпы выкрикнул, что отважный парень, рискующий жизнью ради общего блага их народа, имеет полное право наесться до отвала, и надо скинуться на оплату обеда для него. Толпа снова пришла в движение, а через десять минут юноша сидел и уплетал всё, что ему принесли.
Два дня спустя рано утром мы вышли из города вместе с Цвертом. Ему оказалось всего тридцать четыре года. По меркам гномов это почти ребёнок, но среди соотечественников он считался вполне взрослым мужчиной. Хотя по виду и не скажешь. Даже если бы он не был таким тощим, а вполне упитанным, то на фоне других жителей Мырьевграда выглядел бы как подросток.
В общем, направились мы в ту сторону, откуда я прилетела. Какое-то время шли, а потом мне надоело, и закинув парня на плечо, взмыла в небо. От вопля, зазвеневшего прямо в ухе, чуть не потеряла концентрацию и не полетела вниз. Хлопнув пацана как следует по заднице, встряхнула его на плече, дождалась, когда он перестанет верещать и прибавила ходу. Хотелось уже как можно скорее закончить дела и вернуться к бабушке Адиль.
Долго лететь с ношей не получилось, и мне пришлось опуститься на землю. Как раз начались холмы, и я с высоты присмотрела место для привала. Мне нужно было перекусить, так как у меня всего пару раз получилось слетать на охоту. Да и отдохнуть немного надо было, время близилось к полудню.
В моей сумке лежали две живые птахи, смотанные верёвкой. На случай непредвиденной ситуации, как в прошлый раз с вулорками. Достала одну и на глазах у Цверта быстро начала есть. Сначала он застыл с забавно огромными глазами, глядя на моё пиршество, а потом сглотнул и отвернулся. Уж не знаю, о чём он подумал, но его голодный взгляд сказал мне больше, чем он хотел показать.
Я отломила одну ногу птицы и, подойдя к парню, протянула ему. Сначала он упорно отворачивался и всячески делал вид, что ему это не надо. Но его вытянутый нос шевелился, улавливая запах свежего мяса.
– Ну… Не хочешь, как хочешь, – я уже почти поднесла ножку птицы себе ко рту, как её выхватили из руки и с жадностью вгрызлись.
А кто вообще сказал, что грызуны не едят мясные продукты? У моей одноклассницы в детстве была ручная крыса и девочка часто подкармливала её всякими жучками и гусеничками. Говорила она тогда по этому поводу, что в книге написано, как правильно кормить домашних грызунов. Животный белок им тоже нужен. Это зимой лучше всего им сухой корм есть, а в тёплое время года можно давать насекомых.
Вот и этот образчик грызуна не стал исключением. Вон с каким удовольствием жуёт мясо, аж жмурится и улыбается.
– Эй, Цверт! Тебя совсем не кормили что ли сородичи? Чего так накидываешься на еду?
– Я с малых лет живу один. Родственники матери, как узнали, что она принесла меня от заезжего гнома, то выгнали из дома. Лет пять или шесть она со мною мыкалась, а когда я начал с другими детьми бегать-гулять, оставила в избушке еды на какое-то время и ушла к родителям. Когда я вечером вернулся и не нашёл её, то пошёл к дедушке с бабушкой, а они меня палкой прогнали. С тех пор и живу один.
Мне стало жаль парнишку, но посмотрев в глаза его, не увидела и тени печали.
– Не стоит меня жалеть, если бы не это, то, я бы не стал сильным и выносливым. Да, сложно было, но это давно не так.
– А что ж ты тощий тогда такой и голодный, словно дикий зверь?
