– Отныне всегда вози его с собой. Возьми машину и поезжай к Пратту. У кого-нибудь там должен быть фотоаппарат: у племянника, или у племянницы, или у мисс Роуэн. Одолжи его и сфотографируй тушу со всех сторон. Сделай несколько снимков, чем больше, тем лучше. Поспеши, пока они не начали жечь быка.
Я отправился исполнять поручение. Оно показалось мне нелепым. Направляясь к осгудовскому седану, я перебрал в голове различные теории, которые могли бы объяснить внезапную страсть Вульфа к фотографии, но не придумал ни одной более или менее связной. Если, например, он хотел просто иметь подтверждение того, что на морде быка не было крови, зачем ему понадобились снимки, сделанные со всех сторон? За те четыре минуты, которые мне потребовались, чтобы добраться до дома Пратта, я сочинил и другие версии, но ни одна из них меня не удовлетворила. У ворот меня остановил полицейский, которому я объяснил, что еду по поручению Уодделла.
Я поставил машину перед гаражом и направился к дому, когда меня окликнули:
– Эскамильо!
Я повернулся и увидел Лили Роуэн, которая, опершись на локоть, лежала на раскладушке под кленом. Я поспешил к ней.
– Привет, игрушка! Мне нужен фотоаппарат.
– Милорд, – сказала она, – неужели я так хороша, что вам захотелось меня запечатлеть?
– Нет. Дело серьезное и срочное. У вас есть аппарат?
– Все ясно. Вы приехали от Осгуда. О, я знала, что вы были там. Эта желтоглазая Нэнси…
– Стоп! Я же говорю, что дело серьезное. Мне нужно сфотографировать быка до того, как…
– Какого быка?
– Того самого.
– Боже мой! Ну и странная у вас работа. Только того быка больше никто не сможет сфотографировать. Костер уже разожгли.
– Проклятье!
Я побежал. Она крикнула вдогонку: «Подождите, Эскамильо! Я с вами!» – но я не остановился. Промчавшись через лужайку, я почувствовал запах дыма и вскоре увидел, как он поднимается над березами в дальнем конце загона. Я замедлил бег и начал ругаться вслух.
Там собралось довольно много народу – человек пятнадцать или двадцать помимо тех, кто занимался костром. Я присоединился к ним незамеченным. Один пролет забора сняли. Гикори Цезаря Гриндена завалили дровами, и сквозь языки пламени лишь изредка проглядывало то, что от него осталось. Даже на расстоянии обдавало адским жаром. Четверо или пятеро рабочих в рубашках с закатанными рукавами, обливаясь потом, подбрасывали в огонь поленья, кучей сваленные рядом. Сзади меня раздался голос:
– Я так и думал, что вы окажетесь здесь.
Я обернулся.
– Привет, Дейв. А почему вы решили, что я буду здесь?
– Да так. Вы похожи на человека, который обязательно оказывается там, где что-нибудь происходит. – Он подергал себя за нос. – Чтоб мне пусто было, если пахнет не ростбифом. Точь-в-точь. Если закрыть глаза, чувствуешь себя как на барбекю.
– Что ж, это барбекю уже не состоится.
– Точно.
В молчании мы наблюдали за пламенем. Немного погодя он cнова обратился ко мне:
– Знаете, когда на такое смотришь, волей-неволей задумаешься. Чтоб мне пусто было, если не так! Знаменитый чемпион был этот Цезарь, а жгут его без всякого почтения. Просто срам, верно?
Я что-то сказал ему в ответ и ушел. Стоять там и ждать, пока у тебя поджарится физиономия, не имело никакого смысла.
Неподалеку от ворот, через которые мы вчера проносили скорбный груз, сидела на траве Лили Роуэн. Мне захотелось шутливо заметить, что в этой позе она особенно женственна, но сейчас было не до шуток. Я находился на задании, но прибыл слишком поздно, а ведь фотографии быка потребовались Ниро Вульфу не для семейного альбома.
– Помогите мне встать.
Я взял Лили за руки, потянул, она встала и оказалась у меня в объятиях. Я поцеловал ее и отпустил.
– Грубиян! – сказала она, сверкнув глазками.
– Не рассчитывайте, что это станет прецедентом, – предупредил я. – Я сейчас возбужден, и в другой раз мне ничего такого может не захотеться. Я зол как черт и должен был хоть как-то выпустить пар. Можно позвонить по вашему телефону? Вернее, по праттовскому?
– Попробуйте, – сказал она, взяв меня под руку, и мы направились к дому.
На веранде сидела с книгой Кэролайн, которая выглядела еще хуже, чем утром. Джимми не было видно. Лили прошла со мной к телефону, стоявшему в гостиной, и села, глядя на меня, как и вчера, с легкой улыбкой. Я набрал номер Осгуда, мне ответила служанка, и я попросил Вульфа.
– Да, Арчи?
– Гром и молния! Костер уже пылает, там просто ад. Что мне делать?
– Ничего. Возвращайся.
– Совсем ничего?
– Приезжай и будем вдвоем созерцать людскую глупость.
Я повесил трубку и повернулся к Лили:
– Послушайте, игрушка, зачем нам нужно, чтобы кто-нибудь узнал, что я хотел сфотографировать быка?
– Совсем незачем. – Она улыбнулась и провела кончиками пальцев по моей руке от плеча до запястья. – Можете доверять мне, Эскамильо.
