Я нашел его во втором от площадки павильоне, который был предоставлен гернсейской породе. Там наблюдались бурная деятельность и нервное возбуждение: коровам чистили шкуры, мыли копыта и морды, расчесывали хвосты. Беннет как метеор носился по всему павильону. Он не узнал меня, и мне пришлось остановить его чуть ли не силой. Я напомнил ему о нашем знакомстве и сообщил, что Ниро Вульф желает видеть его, где ему будет угодно, в главном цветоводческом павильоне или в любом другом месте, как можно скорее. Срочно.
– Это отпадает, – свирепо объявил Беннет. – Я даже позавтракать не успел. Жюри начинает обсуждение в час.
– Мистер Вульф пытается раскрыть убийство сына мистера Осгуда. Ему нужна от вас важная информация.
– Я такой не располагаю.
– Он хочет расспросить вас.
– Я не могу сейчас с ним встретиться. Просто не могу. После часа дня, когда жюри приступит к работе… вы говорите, в главном павильоне? Я забегу к нему или дам ему знать.
– После часа он будет в закусочной у методистов. Постарайтесь поскорее его найти.
Он пообещал постараться.
Пока я добрался до нашего стенда в главном выставочном павильоне, наступил полдень. В этот день призы присуждали не только скоту гернсейской породы, но и орхидеям. Вульф был в павильоне, опрыскивая и прихорашивая свои цветы. Опрыскиватель, великолепный, сделанный на заказ, вмещал два галлона жидкости, имел камеру сжатия и электрический моторчик, а весил при всем том не более одиннадцати фунтов. Когда я подошел к Вульфу, он вместе со своим заклятым врагом Шэнксом как раз восхищался опрыскивателем. Я сказал, что с машиной все в порядке, сообщил стоимость ремонта и передал разговор с Беннетом.
– Тогда мне придется стоять здесь до часу дня, – скривил рот Вульф.
– Вам полезно постоять.
– И ждать, а уже среда. Я звонил Уодделлу. Дубинку так и не нашли. Быка полиция не фотографировала. Фу! Далеко им до инспектора Кремера с его педантизмом. Мисс Осгуд сообщила, что никто из слуг не видел, как возвратился Бронсон. Наш следующий шаг зависит от Беннета.
– Он сказал, что у него нет никакой информации.
– Есть. Только он сам этого не знает. Если бы ты рассказал ему побольше и объяснил…
– Разве что силой. Он не успел даже позавтракать.
Это, конечно, заставило Вульфа умолкнуть. Он хрюкнул и обернулся к Шэнксу.
Я прислонился к краешку стола с георгинами и зевнул. Меня переполняло чувство неудовлетворенности. Я не смог выполнить то, за чем меня посылали, что случалось редко и всегда меня раздражало. Мне пришлось заплатить больше шестидесяти долларов из денег Вульфа. Ужинать и ночевать в этот день нам предстояло в доме, где готовились к похоронам. Вульф только что заявил, что в деле об убийстве, которое должны раскрыть, мы держим в руках одни разрозненные концы. Все это вместе выглядело совсем неутешительно. Вульф и Шэнкс без конца пережевывали взаимные старые обиды, не обращая внимания на посетителей, расхаживавших вдоль прохода, а я стоял, прислонившись к столу и не делая никаких попыток преодолеть уныние. Должно быть, я задремал и очнулся оттого, что почувствовал, как меня потянули за рукав.
– Проснитесь, Эскамильо, и покажите мне орхидеи.
Я открыл глаза.
– Добрый день, мисс Роуэн. Проваливайте. Я ушел в себя.
– Поцелуйте меня.
Я наклонился и поцеловал ее в лоб.
– Ну и неотесанный же вы тип!
– Я вас сюда не приглашал.
– Это ярмарка, – улыбнулась она. – Я заплатила за вход. Вы же экспонент. Так что давайте, экспонируйте. Покажите мне всё.
– Вот именно, что экспонент. И вообще, я человек подневольный.
Я взял ее за локоть и перевел через проход.
– Мистер Вульф, мисс Роуэн просит показать ей орхидеи.
Он поклонился:
– Перед таким желанием я всегда капитулирую.
Она посмотрела ему прямо в глаза:
– Я хочу вам понравиться, мистер Вульф. Или хотя бы не вызывать у вас неприязни. Мы с мистером Гудвином, вероятно, станем друзьями. Вы мне подарите орхидею?
– Я редко испытываю неприязнь к женщинам, а приязнь – вообще никогда, мисс Роуэн. Здесь у меня только альбиносы. Вы получите орхидею в пять часов, после присуждения призов. Куда мне ее послать?
– Я сама за ней приеду.
Все это кончилось тем, что она вместе с нами пошла в закусочную.
У методистов народу было больше, чем вчера. Миссис Миллер, очевидно, работала без выходных, поскольку фрикасе с клецками оказалось таким же вкусным, как и в прошлый раз. Подумав, что, наверное, в последний раз посещаю это богоугодное заведение, я позволил себе по примеру Вульфа заказать две порции.
Вульф, как всегда за хорошей едой, был настроен общительно и пребывал в приподнятом состоянии духа. Узнав, что Лили бывала в Египте, он рассказал ей о своей жизни в Каире. Они увлеклись болтовней, как пара верблюдов, наслаждающихся обществом друг друга посреди аравийской пустыни. Больше говорил он, но и она заставила его несколько раз рассмеяться. Я нашел, что она вовсе не банальная, а даже очень приятная собеседница.
Когда я допил кофе и отставил чашку, Вульф заметил:
– Беннета все еще нет. Уже половина второго. Далеко отсюда до животноводческих павильонов?
Я ответил, что не очень.
