— Хороший парень, — сказал Сергеич. — Не всякий рыболов делится своими секретами. Ну что, пойдем завтра с ним?
Мы ответили утвердительно.
— Вставать в шесть, — показал Сережа на стрелку часов, когда мы, допив чай, уходили в машину.
Перед сном мы со Славой присели покурить на скамеечку, стоящую возле егерской избы.
— Завтра будет солнечно. — Мой друг показал на чистое звездное небо. — А лещ и плотва пасмурную погоду любят. Но с Сережей мы, возможно, и наловим — он, должно быть, большой специалист, да и места знает.
Утро было великолепным. Из-за окружавшего деревню леса всходило яркое солнце. По берегу стелился туман. Над ним невесомо парили крыши домов. На фоне желто-голубого неба они казались большими черными скворечниками. Оживляя округу, в первозданной тишине прохрипел егерский петух.
Мы спустились по откосу к водоему. Не пройдя и двухсот метров, остановились. Сережа показал нам замерзшие за ночь лунки: «Здесь ловить, кормить, мало бросать». Я понял, что подбрасывать прикормку надо понемногу, но часто, чтобы в воде держалась мутная взвесь. Он достал свои снасти. Показал их мне, объяснил, что мормышка должна быть маленькой и черной, а на крючок надо насаживать по нескольку личинок мелкого мотыля.
Я высыпал приваду в воду и подошел к Сереже, который расположился недалеко от меня. Он успел проверить пять жерлиц, поставленных на ночь, и вытащить на мормышку одного подлещика. Увидев меня, он показал жерлицу с оборванной леской и широко развел руки, чтобы я представил размер сошедшей щуки. Потом взял удочку с мормышкой и сказал:
— Техника ловить. Низко — часто-часто. Выше — медленно.
Я понял, что рыбу сначала привлекает быстродвижущаяся насадка, но она боится ее. Когда же мормышка замедляет ход, рыба осторожно ее берет.
Я подошел к своим лункам. Дело пошло. Вскоре на льду захлопали хвостами серебристые подлещики. Потом клев затих. Я огляделся вокруг. Но теперь не нашел ни леса, ни домов, ни самой деревни. Они бесследно исчезли в поднявшемся тумане. Зато открылся берег и палевая полоска оттаявшего луга.
Переместившись к другой лунке, я поймал несколько подлещиков и двух плотвиц. После этого клев прекратился. Пришлось возвращаться к первой лунке. Когда начинал клевать ерш, я подсыпал сверху немного прикормки. Так я ловил на этих лунках попеременно и к вечеру был с богатым уловом.
Сережа радовался моему успеху. Он все показывал большой палец. Мол, молодец! Три раза при нем я вытаскивал хороших подлещиков и подумал, что это, наверное, не случайность. Ведь существуют добрые люди, которых природа отличает от недобрых. Очевидно, думал я, рыба любит Сережу и при его приближении сама лезет на крючок.
Когда все собрались пообедать, Сергеич спросил у нашего благодетеля:
— А ты в Москву на автобусе поедешь?
— Да, рейсовый, — объяснил тот.
— Мы возьмем тебя с собой в «Волгу».
Сережа поблагодарил. В пути мы думали о новых поездках на рыбалку. В Красногорске глухонемой вышел.
— Подруге надо рыбу занести, — как мог, объяснил он нам и застенчиво улыбнулся. Мы обменялись адресами и распрощались.
Почему-то о рыбалке у нас раньше разговор не заходил. Но однажды, узнав, что я тоже повернут на этом деле, Антон, у которого я лечил зубы еще с комсомольских времен, пригласил меня съездить вместе на Ахтубу. Однако намеченная поездка долго не состыковывалась. И вдруг, как говорится, срослось — я, Антон, его восемнадцатилетний сын Денис, помощник Антона, Петрович и пара человек из редакции одной рыболовной газеты выехали в район Харабалей на двух машинах. Стоял июнь.
Преодолев приличное расстояние от Москвы до Волгограда, а оттуда до поселка Селитренное, переправились на пароме на противоположный берег реки. Николай, бывавший в этих краях неоднократно, вез нас на свое место, к песчаному пляжу, окаймленному низкорослым кустарником и группой ракит. Под их тенистыми кронами мы и разбили лагерь. Место оказалось достаточно приветливое, радовало отсутствие гнуса и змей, о которых так много говорили перед поездкой. Правда, я один раз видел черную гадюку, которая выползла из-под «Казанки», но она быстро скрылась в кустарнике. Антон привез «Казанку» на прицепе из Москвы.
Лагерь разбили быстро — в «Казанке» у Антона оказались доски для обеденного стола, да и вообще видно было, что мой товарищ опытный походник. Они с Петровичем быстро оборудовали кухню: поставили раскладные столики для готовки, наладили газовую плиту, разместили наборы посуды, повесили умывальник. Ну и мы помогали, как могли.
Приезд отметили хорошо: тосты за рыбалку, за друзей, за погоду и так далее, затем откуда-то появилась гитара, и Антон сбацал пару дворовых песен. А потом Антон, спев любимую нами когда-то песню, вдруг стал докапываться до смысла слов.
— Что значит: «видеть солнце порой предрассветной»? — спрашивал он заплетающимся языком. — Что значит: «только так можно счастье найти»?
Петрович подумал и сказал:
— Ну, это когда выходишь рано-рано за крупной рыбой и видишь солнце, когда его еще никто не видит.
