– Что ж, прежде чем огласить решение Совета 46-ти, я хотел услышать от вас некоторые ответы, и я их услышал, – заключил главнокомандующий. – То, что вы делали, как поступили, даже с учетом мотивов, Готей 13 должен рассматривать, как предательство и несанкционированную операцию. Однако, учитывая, что мы говорим об Айзене, остановить которого не удалось ни одному из капитанов, ситуация приобретает иной оборот. По закону вас бы ждало изгнание или заключение в тюрьме… но как тогда объяснить офицерам и другим шинигами, почему мы заключили в тюрьме человека, который нас спас? Куросаки Ичиго и его друзья постарались, чтобы эта новость дошла до лейтенантов и офицеров, а там слухи уже разлетелись, и контролировать их оказалось невозможно.
И действительно, довольно забавно получается. У верховного командования нет прямых доказательств, что я добровольно помогала Айзену, а обернулась против него лишь потому, что он заигрался в бога и посягнул на то, что мне было дорого. Единственного свидетеля, кто искренне желал бы мне всего плохого, я убила собственными руками. Ичиго принял для себя решение молчать, поняв, что я не собираюсь причинять вред его близким. Урахара, конечно, мог поделиться опасениями, но у него также не имелось доказательств, к тому же я деликатно намекнула о том, что знаю куда больше, чем следовало. И эта информация могла навредить как минимум репутации его любимой подруги.
Правда, тут меня могли грохнуть аристократы, случайно скинув рояль на голову, обставив все несчастным случаем, но…
А вот как обстояли дела с Юмичикой – один черт. Он либо упрямо молчал, либо его запугали… а если запугали, то…
– Беря во внимание все вышеперечисленное, Совет 46-ти оставил право за Готеем решать вашу судьбу, – заключил Генрюсай. – С одной стороны, нам не до конца понятны ваши мотивы. С трудом верится, что вам, юной шинигами, удалось бы обмануть Айзена Соуске. Вы также можете являться частью его плана, троянским конем. Вам есть, что сказать на это?
– Не думаю, что Айзен при любом раскладе позволил бы дать себя запечатать, – озадаченно рассудила я, пожав плечами. – Как вы и сказали, я всего лишь юная шинигами, и позволить даже слух пустить, что такой, как мне удалось остановить столь могущественного и грозного врага, для Айзена было бы унизительно. Ведь его, по сути, одолел Ичиго, я же воспользовалась возможностью.
Все так, в этом был план – показать, что маленькое существо, которое все недооценивают, способно стать причиной краха любого крупномасштабного действа.
– И весьма удачно, смею заметить, – в хриплом голосе Генрюсая пробилась нотка раздражения. – Буду с вами откровенен. Я ни разу не верю, что вы искренне желали защитить свою гордость шинигами, я даже сомневаюсь в вашем желании отомстить Айзену. Но все же вы его остановили, нарочно или нет, уже не играет роли. Руководствуйся я лишь писанным законом и праведными действиями, Готею, да и Серейтею, если не Обществу душ, мог бы давно прийти конец. Вы не юная шинигами, лейтенант Хинамори, вы инструмент, который можно и нужно правильно использовать.
Настроение мужчины кардинально изменилось, спокойствие в его голосе сменилось давящей решимостью, и смотрел он на меня уже без былой безмятежности.
– Раз Совет передал мне власть решать вашу судьбу, я распоряжусь ею по-своему. Минувшая битва показала, что даже капитаны порой могут оказаться слабы против сильного врага, и разбрасываться военной мощью для меня непозволительная роскошь. Тем более, как я могу рассудить, вы слились с материализованной формой занпакто, и даже если это временный эффект, игнорировать подобное глупо.
Помолчав секунду, мужчина заключил:
– Я восстановлю вас в должности лейтенанта, а также дам возможность сдать экзамен на позицию капитана пятого отряда. Вы станете нашим псом, которого предстоит выдрессировать и напомнить, кто здесь хозяин. Этому псу будет надет ошейник, который в случае неповиновения оторвет голову с плеч. Насчет последнего я выразился буквально – вы будете носить метку, которую смогут снять или взорвать те капитаны, что находятся в этой комнате.
Какая, блин, удача… А если вы все подохните, то что? Как минимум трое из вас через пару лет отправятся на тот свет. Или, правильнее сказать, угодят прямо в ад.
Что ж… могло быть и хуже. Наверное.
– Есть, что сказать, лейтенант?
Мужчина определенно желал запугать меня, да только его угрозы после всего дерьма, которое происходило со мной, как-то не впечатляли. Вызывали угнетающее разочарование, недовольство, которое пришлось спрятать под смиренным взглядом.
– Если мне будет позволено стать капитаном и заботиться о своих людях, я приму этот шанс с честью, главнокомандующий.
