И, в общем-то, уже как полтора года, даже больше, я ношу звание капитана пятого отряда. Одна мечта сбылась, но, возможно, подобным поступком я создала довольно неприятную атмосферу для своего отряда со стороны других подразделений. Хотя на рядовых шинигами особо ничего не сказалось, я слышала, что старшие офицеры часто затевали драки с другими дивизиями. Я их сильно не ругала, однако откровенно намекнула, чтобы зачинщиками неприятностей они не становились.
Остальные капитаны, конечно, пошипели, особенно представители аристократии, но успокоились через пару месяцев, выказывая тактичное пренебрежение поначалу. Сейчас, конечно, успокоились, за два года у них появилось куда больше проблем, чем продолжать смотреть на меня, как на говно.
Но вот что действительно пострадало, так это отношения с лейтенантами и офицерами из других отрядов. Ой, блин, тут целая эпопея. Итак, у кого же я до сих пор не покинула черный список?.. Да, блять, почти у всех. Знаете, им жопу рвет больше от того, что меня допустили до звания капитана, вот, серьезно. Видели бы вы лицо Иккаку, когда он узнал, что еще и его капитан одобрил мою кандидатуру, а-а-а-а! Ору чайкой, серьезно.
И что-то мне подсказывает, что дело не в банальном неверии в историю, что я положила свою жизнь и репутацию, чтобы подобраться к Айзену и ударить его в спину. У меня такое чувство, что им просто завидно, вот и все. Либо меня перестали звать на пьянки, потому что это лишь дело лейтенантов и старших офицеров, you know. Как-то обидно, но… в общем-то, не сильно изменило мою жизнь. Я и до всей заварушки с Айзеном не сказать, что часто составляла компанию на гулянках.
От меня не отвернулось лишь несколько человек, и одним из них была Рангику, которая, казалось, лишь стала теплее относится. Думаю, правда о том, что наши отношения держались на лжи, в момент сменила бы искреннюю заботу на лютую ненависть. Но истинное положение дел знали только двое: один из них – я, а другой заперт на восьмом подземном уровне тюрьмы.
Так что…
– Э-эй, вы закончили?
Сидя на диванчике в комнате отдыха, да беззаботно попивая чай в параллель изучая какие-то документы, Рангику окинула меня улыбающимся взглядом. Но заметив мое удручающее состояние, уточнила:
– Что случилось?
– Я опять вспугнула Тоширо… – подойдя к плите и поставив чайник, удрученно пробормотала я. – Пошел прогуляться, похоже.
– Дай ему время, все образуется.
– Да уже два года прошло…
Чуть не ляпнув «сколько дуться можно», в довесок добавила мысль, что после того, как меня, например, на катану насадили, я пришла в себя довольно быстро. Хотя мои внутренние органы не превращали в жаркое, но…
Оглянувшись и порадовавшись, что хоть удалось до конца, наконец, обставить комнату отдыха в современном стиле с адекватной электрической плитой и, господи боже, холодильником, подумывала теперь стрясти бюджет на кофе-автомат. Хочу капучино, с пенкой, вкусный такой, чтобы кислинкой отдавал… А не это дерьмо из пакетика.
– Хотя, Тоширо еще хорошо держится, – развела я руками, распахнув окно и подставив лицо навстречу прохладному ветру. – Сой Фон, по-моему, не перестает рыскать вокруг меня день и ночь.
– Она приходила к тебе?
– Нет, я просто замечаю слежку за собой до сих пор. Серьезно, почему все думают, что я помогла заточить Айзена ради того, чтобы… чтобы что? Его вытащить оттуда? Я? Серьезно? Одна пойду штурмовать тюрьму?
Чайник засвистел, выплевывая пар из носика, поэтому, принявшись заваривать чай, да вздыхать параллельно, я запоздало обратила внимание, что Рангику умолкла. Смотря на чашку с остывшим напитком у себя в руках, она тихо прошептала:
– Если бы Гин был жив, к нему бы, наверное, также относились… или хуже. Возможно, его бы посадили в тюрьму, учитывая, сколько людей он убил… В какой-то степени ему, наверное, повезло.
– Не ожидала услышать от тебя такое.
– За два года боль успокоилась, но… я не перестаю думать об этом. Наверное, эгоистично желать, чтобы он был жив, даже если бы ему пришлось сидеть в тюрьме, верно? – горько улыбнулась девушка.
О, в таком случае, мы бы с ним там сидели на пару. Что-то подсказывало, молчать о моей искренней причастности к злодеяниям Айзена, парень не стал бы. Так что, спрятав лицо за чашкой, выдержав солидарное молчание, я сделала глоток чая. Чтобы секундой позже подавиться.
– Момо!!! Какого черта ты там прохлаждаешься?!
От громкого оклика, донесшегося с улицы, у меня аж сердце прихватило. Чай обжог язык и нёбо, пришлось выплюнуть напиток и скривиться, едва не замычать от того, что кипяток еще и на руку попал. Пересилив желание выпустить чашку из рук, чтобы потом не убирать пол, я преисполнилась достаточным гневом, чтобы уверенно выглянуть в окно и заорать в ответ:
– Чего ты разорался, патлатая мразота?! Дай мне чай попить спокойно!
– Работа себя не сделает, тупица, я что ль за тебя отчеты должен перепроверять?! – крикнул в ответ Синдзи.
