Мужчина, удостоив меня невозмутимого взгляда, только коротко кивнул, даже не остановившись, но вот куда больше внимания привлек к себе шедший за ним Ренджи. Проходя мимо, он даже не поднял на меня взгляд, смотрел себе под ноги и хмурился, выглядел мрачнее тучи. Причина, по которой парень пребывал в столь скверном настроении, озарила леденящей кровь догадкой.
Рукия… Им отдали приказ отыскать и вернуть Рукию в Общество душ. Уже? Я думала, есть еще некоторое время, хотя бы месяц или пара недель, но… От накатившего волнения аж сердце защемило. Выпрямившись и выдохнув, чтобы не дать нервозности перерасти во что-то большее, я могла лишь действовать согласно ситуации и отыгрывать свою роль до конца.
По коридору здания администрации я шла в пугающей тишине, которую разбивало эхо моих шагов. Восемь лет и, вот, момент настал. Мысль о том, что я сделала все возможное, никак не успокаивала, потому что ненароком возникал вопрос: а если не все? Если я заведомо выбрала неправильный путь? Такие рассуждения, конечно, только лишний раз нервы трепали. Корабль уплыл уже давно, поздно в него чемоданы закидывать.
– Рад, что ты пришла так быстро.
Так сильно задумалась, и не заметила, как чуть ли не перед носом возник Айзен. Дернувшись от легкого испуга и удивления, постаралась не слишком красочно хвататься за сердце.
– Я тебя испугал?
– Да.
В ответ последовала лишь снисходительная улыбка. Более не сказав ни слова, мужчина направился вперед по длинному коридору, не оставляя иного выбора, как двинуться следом. Нехорошее у меня возникло предчувствие. В скором времени Айзен избавится от Совета 46-ти, и мне искренне не хотелось верить, что он в буквальном смысле подводил меня к этому моменту. Немного успокаивали две вещи: мы сдали оружие при входе, а еще Совет лично отправил нам приглашение. Так себе, конечно, попытка успокоиться и оправдать возможность того, что обойдется без насилия.
Я подняла взгляд на мужчину.
Так странно. Следовать за тем, в ком ты никогда не будешь уверена на свой счет. За восемь лет, проведенных подле этого человека, мне ни разу не удалось расслабиться или почувствовать себя в безопасности. И я настолько привыкла к вечному напряжению и тревоге, что они казались чем-то естественным. Страх, злость, страсть – это далеко не те вещи, которые помогали сохранить нервную систему в целости. Поначалу я только и плавала в этому омуте тревог, но сейчас, можно сказать, растворилась в нем.
Поэтому следовать за Айзеном без единого представления, что произойдет в следующий миг, стало делом привычки. Я перестала удивляться. И от мысли, что минутой позже он мог приказать мне убить каждого из Совета 46-ти голыми руками, я испытывала ровным счетом ничего.
Хотя, вру. Страх все же блуждал серым волком поблизости. Но в этот раз не из-за мысли раскрыться и выдать себя, свою настоящую личность Айзену. А показать Серейтею свое истинное лицо.
– Ты выглядишь обеспокоенной.
– Я встретила капитана Кучики и Ренджи на входе.
– Понятно. Они как раз уходили из зала заседаний…
– И теперь отправятся на поиски Кучики Рукии, – завершила я за Айзена мысль.
Остановившись, мужчина обернулся и адресовал мне все тот же спокойный задумчивый взгляд, который я видела уже достаточное количество раз, чтобы понять – за ним пряталось недовольство. В угнетающем молчании мы постояли долгий миг, но так ничего и не сказав, мужчина отвернулся.
– Почему ты не хочешь выслушать меня? – заставив его повременить с уходом своими словами, я расстроенно нахмурилась. – Я ведь знаю…
– Не здесь, – прервал он меня голосом, от которого веяло сухим холодом. – Не забегай вперед, Хинамори.
– Но…
– Идем. Думаю, тебе будет полезно присутствовать на встрече. Ты многое поймешь.
Да что понимать-то? Тем не менее ничего не оставалось, кроме как последовать за мужчиной, и как только мы вошли в зал заседаний, у меня возникло острое чувство тревоги. Это место никогда мне не нравилось. Старейшины, словно стая воронов, сидели вокруг на возвышениях, скрывая лица в тени, в то время как их гость становился единственным артистом на сцене. Свет еще неприятно резал глаза.
Никогда правилом хорошего тона не считалось рассматривать старейшин. Но наш визит, казалось, их оставил абсолютно равнодушными. Молчание с их стороны затянулось достаточно, чтобы выглядеть невежливым. Шелестели бумагами, кряхтели…
Честно говоря, прожив в Серейтее довольно много времени, я заметила одну разительную деталь, которую не замечала первое время. Первым напоминанием о ней стал бунт, произошедший где-то семь лет назад. Пропасть между аристократами и простыми смертными выглядела неимоверно глубокой и широкой. Даже среди старших офицеров чувствовалась эта разница. В поведении, манерах, общении. Пусть капитанов и их ближайшее окружение еще сдерживала военная выучка, что позволяло общаться в рамках чинов и иерархии, то в иных ситуациях все становилось слишком сложно. Чиновники являлись особой кастой, которая не стеснялась порой пренебрегать и капитанами не из благородных семей.
