— Да не так. В губы. Боже, какой ты застенчивый, какой сладенький и юный. И это… никому ни слова. Я как-никак топ менеджер. Служебные романы — пережиток прошлого. Несерьёзное занятие, недостойное взрослой леди. Сегодня можно.
Дима чувствовал, что не в силах сопротивляться стремительному натиску. Его неудержимо окутывал чувственный морок. Возбуждение надвигалось мощным шквалом, выдавливая вовне неуверенность в себе, смутные сомнения, остатки тревожных мыслей, лихорадочно замещаемых предвкушением праздника плоти. Приливная волна моментально заполнила низ живота, включая один за другим восторженные механизмы интимной мужской физиологии, ответственной за продолжение рода.
— Притормозите, юноша. Я ещё не готова для разврата. Экий ты, однако, гусар. Ноги в стременах, а уже готов из штанов выпрыгнуть. Однако я в тебе не ошиблась. Вопрос можно? Нескромный. Тебе жена совсем не даёт?
Дима моментально обмяк, сдулся, выпустил Викторию Серафимовну из рук, — простите! Наваждение какое-то, морок. Больше такое не повторится.
— Ну-ну! Я не из праздного любопытства. Симпатичен ты мне. Если у тебя с женой нелады — вопрос один, если любовь — совсем другое дело. Я не про сегодня. Сказал “А”, говори и “Б”. Тут без вариантов. Вижу, что напугала. Это ничего. Расшевелю так, что тормозить придётся. Я вопрос задала.
— Нет у меня ответа. Вроде всё сказочно было, пока работать не пошёл. Но ведь жить на что-то надо, коммуналку оплачивать. Любил её — страсть как! Я ведь учусь на четвёртом курсе. Её родня квартиру нам подогнала. Пришлось работу искать. С тех пор что-то изменилось. Она меня сторонится, я возбудиться толком не могу. Разве что изредка искра желания сверкнёт и опять гаснет. Только вспоминать остаётся.
— Диагноз ясен. Сама подобный путь прошла. Не было у вас любви. Влюблённость была, воспаление чувствительности было, избыточное любопытство, гормональный бунт. Это как новую профессию осваивать, или нужные специальные знания получать: сначала повышенный интерес, безумное стремление к заветной цели, ажиотажная потребность дерзать. Потом аппетит становится умеренным, вкус притупляется. Если настоящей любви нет, общение становится скучной обыденностью, у некоторых утомительной обязанностью. Так-то. Что-то мы о грустном с тобой. Открывай Шампанское. Лечить тебя буду. Никакой ты не гусар. Мальчишка. И это здорово. С испорченными мужиками неинтересно. Хочешь, любить тебя научу?
Дрожащими руками Дима открыл бутылку. Кровь не остыла, а страсть спряталась. Не удержал пробку, выстрелил, — ты же сама одинокая. Какой из тебя доктор!
— Защищаешься? Это хорошо. Всё, забыли. Поздравляй! У меня сегодня двойной праздник.
В жизни нет ничего случайного. Судьба способна загнать в лабиринт, потаскать по тупикам, даже поставить на колени. Проверяет, достоин ли, потянешь или нет. Прямой путь не всегда самый короткий. Поспешишь — людей насмешишь. Скоропалительные браки почти всегда ошибка. Даю тебе шанс: понять, оценить, сопоставить, взвесить.
— На что ты намекаешь?
— Зачем намекать? Прямым текстом говорю. Симпатичен ты мне. Предлагаю эксперимент: ударим порочной связью по семейному бездорожью. Чья возьмёт — тот и пан. Точнее, пани. Хватит трепаться, юноша. Соловья баснями не кормят. Я уже мокрая. Давай скорее выпьем, для куража, и в добрый путь. Поздравляй же скорее.
Дима не испытывал даже в зародыше угрызений совести. Ему мерещилось, что с этой удивительной женщиной знаком всю жизнь. Он входил в неё и входил, не спеша, размеренно, плотно, со вкусом, смело глядя в озорные глаза, которые излучали теплоту и спокойную, умиротворённую радость, только дышать стеснялся.
— Не останавливайся, мне так хорошо, — упредила Виктория его желание финишировать, приняв необходимые меры предосторожности, — под мою ответственность. Какой прекрасный сегодня день. Сразил меня наповал. Спасибо! Эту ночь я запомню надолго. Всё же, пожалуй, поеду домой. Негоже являться на службу с опухшей физиономией. Когда у тебя выходной?
Встречи их были нечастыми. Каждое свидание он мог описать едва ли не по секундам. Странно, интимные встречи с Дианой почти не оставили в памяти следов.
Дима пытался вспомнить — как это было с женой в самом начале, что именно происходило, какие эмоции были двигателем и драйвером их стремительного романа. Не сказать, что белое пятно, пустота, но выразить восторг от близости словами и образами не удавалось. Поцелуи, объятия, влечение, запали в память, а от эротических забав в постели — только запах интимного пота и безудержное движение с одной единственной целью — добраться живым до финиша.
С Викой всё иначе. С ней нет необходимости торопиться, изображать безудержную страсть, испытывать экстремальные способности. С ней всё от начала до конца происходило вдумчиво, всерьёз. После общения с ней долго-долго не покидало чувство благодарности.
— Ты всё ещё любишь свою Диану, — спросила однажды Виктория.
— Теперь даже не знаю. Мы так редко общаемся.
— Спишь с ней?
— Иногда. Прости!
