— Попробуй теперь не жениться, Пичугин, — беззаботно шутила вкусившая запретный плод юная развратница, впервые в жизни испытавшая пик наслаждения со сладостными конвульсиями и кратковременной потерей сознания — ну же, изуми меня ещё чем-нибудь. Хочу попробовать всё.
Дима не имел опыта неудач, потому к интимной осечке отнёсся со значительной долей юмора, — главное не победа, а участие. Тебе ведь понравилось? Знаешь, что я вспомнил. Это конечно шутка, цитата, вырванная из контекста, но забавная — “После завтрака успеем кончить, — сказал Степан Аркадьич.” Это из Анны Корениной, Толстого. Впечатляет, да? К сожалению, наше время истекло. Сейчас в дверь начнут барабанить. Оставим самое сладкое на потом. Я тебя люблю.
— Да ну тебя, Пичугин. Будешь должен.
То, что свидание при закрытых дверях состоялось, стало предметом всеобщего достояния. Хозяева комнаты не смогли удержаться — разнесли по округе. Красочно оформленное повествование о Диминой победе будоражило молодые умы довольно долго.
Будущие генетики смущались, краснели от избыточного внимания окружающих к своим скромным персонам, но были принципиально неразлучны, поскольку отведали такое, от чего при наличии чувствительной эмоциональной памяти и искреннего любопытства, усиленных прикладными экспериментами с собственными телами, отказаться невозможно.
Диану трясло от желания провести повторные испытания. Дима и вовсе сходил с ума.
Где бы уединиться теперь искали совместно. И нашли. Счастливый случай помог взять у одноклассницы Дианы ключи от свободной загородной дачи, точнее, от ветхого вагончика с топчаном и печкой буржуйкой, на два выходных дня с гарантией, что гостей не будет.
Это была настоящая секретная спецоперация. Родителям Дианы пришлось врать, что дочь будет в гостях у одноклассницы, а той были даны чёткие инструкции, что ответить в случае чего. Подружке выдала версию, будто родители не отпускают на фестиваль авторской песни в палаточном городке.
В вагончике было неудобно, душно, но охота, сами знаете — пуще неволи. Затянувшийся эксперимент с так и не изведанным интимным наслаждением взрывал мозг, выворачивал наизнанку душу, манил искушениями и соблазнами, о которых хотелось знать всё. В конце концов, они без пяти минут муж и жена: имеют право.
Юные исследователи шумно раздевались, дразнили друг друга, шутили, смеялись, пока не дошли до точки кипения. Теперь они считали себя бывалыми, опытными. Однако первая попытка закончилась слезами Дианы, — не умеешь — не берись! Мне же больно.
Дима, было, отчаялся, но Диана сменила гнев на милость: её о возможности неприятных ощущений предупреждали подруги.
Волшебные были выходные. Влюблённые недолго плескались в воде тёплого озера, на скорую руку обсыхали, пили, обжигаясь, сладкий чай с запасёнными на два дня пирожками, после чего несколько часов старательно барахтались на жёстком топчане, открывая одну за другой запретные тайны бытия, пока не засыпали ненадолго, лишённые сил. И так оба дня.
Любовники светились от избытка счастья и предельно допустимой концентрации гормонов в крови даже в темноте как надраенные к праздникам медные самовары. Вот оно какое — настоящее счастье!
Увы, оказалось, что налюбиться впрок невозможно. Постоянное напряжение и немыслимое желание уединиться утомляло того и другого. Редко выпадающая возможность слиться в экстазе ненадолго давало интимную разрядку, но спустя несколько часов требовалось повторение.
Из изысканного удовольствия любовь стала медленно превращаться в испытание силы воли и терпения. Поцелуи и объятия временно снимали любовный голод, но раздражение от осознания интимной зависимости, которую невозможно удовлетворить, утомляла.
Влюблённые мечтали о свадьбе, о собственной квартире, хотя бы о комнате, где можно сколько угодно, хоть круглосуточно дарить и принимать нежные эротические ласки.
— Дима, когда тебе восемнадцать исполнится?
— В октябре. А тебе?
— Мне весной. Восемь месяцев мучиться. Может того, ребёночка замутим?
— Так себе идея. Сама подумай. Мне придётся на жизнь зарабатывать, тебе дитя нянчить. И всё, считай, приехали: ни образования, ни квартиры, ни денег.
— И что теперь? Я прямо сейчас хочу тебя.
— Договаривайся насчёт дачи, пока тепло.
— Думаешь, после дачи сразу расхочется? Думай, ты же глава семейства.
— Давай скажем предкам, что ты беременна.
— А если проверят?
— Как? Справку купить можно. Надо узнать, сколько это стоит.
— А жить где будем?
— У твоих, конечно.
— Ага, думаешь, согласятся?
— Попытка — не пытка.
Вот когда начали проявляться изобретательность и лукавство. Диана думала, думала и нашла выход. Одна из её подружек забеременела. Там всё было законно, правильно: беременность зафиксировали, поставили девочку на учёт, готовились к свадьбе.
Уговорить Аню было нелегко. Помогла искусно сыгранная истерика, дополненная сентиментальными слезами якобы безнадёжно влюблённой дурочки.
Подруга её пожалела. Девочки жили в разных районах. Авантюра состояла в том, чтобы предъявить Аннушкин плод в женскую консультацию с документами Дианы.
