была просто уменьшением грабежа на десять процентов. Покупатели, которые случайно натыкались в других магазинах на те же самые издания, у нас почему-то больше не показывались. Но тех, кто заказывал книги на дом, можно было облапошивать без стеснения. Теперь я понимал, как удается этой публике одеваться в "Top Ten".
Я заполнял товарные чеки с перечислением авторов, названий, издательств.
Проставлял наши утроенные цены. У нас оставалась копии всех бумаг. Хозяйка, старая мошенница, никому не доверяла. Богатые тоже забывают платить за книги.
Счастливый, что покидаю магазин, Касьетто и его мамашу, я плюхался в машину и погружался в автомобильный поток. Магазин находился в центре, и машины плелись от одного светофора к другому еле-еле. Водители с ненавистью глядели друг на друга. Постоянно возникали пробки. Где-то начали разгружать мебель, у кого-то что-то выхватили из машины, кто-то с кем-то столкнулся — и готово. Трамвай, блокированный припаркованой на рельсах машиной, — это была классика.
Парализованные на жаре, среди ядовитой вони выхлопных газов и оглушающего шума сигналов, моторов и стереосистем, все отводили душу в ругани. Но мне было на всё плевать.
Мисс Альберта платила мне одинаково, потратил я час, три или четыре. Нашим богатым клиентам тоже было на всё плевать с высокой колокольни. Они были не из тех, кто доводит себя до язвы или до нервного истощения из-за пробок. К их услугам шоферы, телохранители, курьеры. Книги или шлюхи доставлялись им, прохиндеям, прямо на дом, пока они потягивали "J and B" или заряжались парой дорожек кокаина — так, от скуки. Это вам не приём у посла.
Тем временем я возобновил учебу. Стал посещать новый курс лекций по истории философии, с часу дня до трех, выделывая отчаянные сальто-мортале, чтобы не опаздывать на работу после обеда. Обед мой состоял из бутерброда с ветчиной в перерыве между двумя часами лекции. Однажды профессор, никого не предупредив, не явился, я оказался в университете безо всякого дела. Решил посидеть в вестибюле.
В том году законодателем мод был Ральф Лорен. Я насчитал уже сто четырнадцать шмоток от Ральфа Лорена, когда некоторые из них отделились от стада и приблизились ко мне. Я узнал Кастрахана.
— Привет, Вальтер! Ты что здесь делаешь? — спросил он.
Поверх рубашки и галстука от Ральфа Лорена у него был костюм от Ральфа Лорена.
На ногах — мокасины от Ральфа Лорена. Борода, усы, косуха и куфия исчезли.
— Хожу на Философию, сегодня лекцию отменили. А ты как? Всё с «Пантерой»?
— Я тебя умоляю! Что за публика! Одно расстройство. Сплошная бестолковщина.
Его прервала трель сотового телефона. У него в кармане. Он извлек его из пиджака.
— Я слушаю. А, привет, я в университете. Что-что? Полный набор для подводного плавания прямо из Швейцарии? Великолепно. В этот раз махнем на праздники в Таиланд.
Он убрал телефон и улыбнулся мне.
— Ладно, извини, мне надо идти. Меня ждут на Холмах.
Он не попрощался и не протянул мне руки. Просто повернулся и исчез в стаде Ральф Лорен, из которого вышел.
Как-то вечером мне надо было доставить заказ на Крочетту(17). Последний на этот день. Я наплевал на одностороннее движение, поехал напрямик по засаженному деревьями проспекту, едва увильнув от какого-то мудилы, и на полной скорости ворвался на приватизированную улицу. С обеих сторон стояли сказочные особняки со сторожевыми собаками. Через несколько метров я остановился у одной из калиток.
Кажется, эта. У меня была дурацкая манера никогда не записывать номера домов, куда я должен был доставлять книги. А эта публика ужасно не любила писать собственные имена на дверной табличке.
Я вылез из машины и позвонил в дверь. Телекамера, вмонтированная над домофоном, внимательно за мной следила. Я знал, что в такие моменты лицо у меня перекошено, как в "Заводном апельсине".
— Я вас слушаю? — произнес нерешительный голос филиппинской горничной.
— Я из книжного магазина «Либерти». У меня книги, заказанные синьорой.
Калитка автоматически открылась. В глубине засаженной деревьями аллеи показалась огромная вилла. Я переступил частную собственность. С полным собранием репродукций Роберта Мэпплторпа(18) в руках.
Прислуга появилась на пороге дома.
— Проходите пожалуйста.
Ко мне вприпрыжку подбежал огромный доберман. Мы проделали путь до дома вместе.
Всю дорогу он обнюхивал мне яйца. Я надеялся, что пахли они не слишком заманчиво. Пожалуй, на этот раз хоть какая-то польза оттого, что я обливаюсь потом в автомобильных пробках.
— Располагайтесь, — сказала мне служанка, когда я целым и невредимым добрался до двери. На ней было что-то вроде голубой униформы, с белым воротничком и передником. Наверняка, одна из тех, кто, получив диплом инженера-атомщика, в конце концов начинают мыть полы в США или в Италии.