Мы поднялись по широкой мраморной лестнице. Дом был убран со вкусом. Прошли через лабиринт комнат и коридоров. Здесь было всё, что богачи обычно держат в подобных местах. Гобелены, старинная мебель, объекты современного искусства, ковры. Качественные вещи. Всякий раз, как вылезаешь из своей двухкомнатной (плюс удобства) дыры, убеждаешься, что не все в этом мире жрут одно и то же дерьмо. Я узнал некоторые скульптуры, сделанные приятелем синьорины Альберты. "Искусство для бедных" — так, кажется, поначалу это называлось. Теперь оно прошло испытание «Капиталом» и стало синонимом утонченности, светскости, культуры.
Синьора была в своей студии. Рисовала.
— Добрый вечер, — сказала она. — Еще два движения кистью, и я в вашем распоряжении.
— Пожалуйста.
Шатенка, в стиле Келли Ле Брок(19), но за тридцать, с подправленным носом, а может, уже и с подтяжками.
— Я так мечтала об этих книгах, — вздохнула она. — Положите их здесь где-нибудь, если найдете место.
По правде говоря, отыскать свободную поверхность, куда бы можно было притулить сумки, оказалось не просто. Везде лежали краски, мольберты, кисти, тряпки, картины. Картины были повсюду: на полу, на стульях, на столах, на стенах. И все — портреты собак. Собаки бегали, прыгали, играли, ели. Еще одна сошла с ума от фотографий Адвоката(20) с его лайками, подумал я.
Она улыбнулась мне.
— Ну, что вы скажите о моих картинах?
— Лично я предпочитаю кошек.
— А я просто без ума от собак.
— Это я заметил.
— А вы знаете, я рисую только моих собственных собак.
— Серьёзно?
— К сожалению, я не могу держать их всех в городе. Нельзя заставлять животных жить в стесненных жилищных условиях, вы не находите?
— Ну конечно.
Я был уверен, что филиппинская горничная была бы того же мнения.
— К сожалению, некоторых мне пришлось продать или подарить.
— Вот как?
— Вы себе представить не можете, как они ревнуют друг друга к своему хозяину.
Хуже людей. Но в целом, конечно, собаки гораздо лучше, чем люди.
Она прекратила рисовать, и я протянул счет.
— Я так говорю, потому что знаю. Собаки гораздо лучше, чем люди. Гораздо лучше.
Она подписала счет и возвратила его мне. Я собрался было уходить, но она меня остановила.
— Постойте, я вспомнила: мне надо вернуть вам кое-какие книги. Подождите минутку, сейчас я схожу их принесу.
— Хорошо, — сказал я, пожимая плечами.
Она исчезла. Я прошелся вдоль окна, выходящего в парк. Весьма стесненные жилищные условия. Между деревьями виднелись бассейн и два теннисных корта.
Ладно. Это тоже сделано. Теперь надо только завезти машину и оставшиеся книги в магазин. На стоящую перед окном картину, которую рисовала синьора, была наброшена тряпка. Разумеется, там не могло быть ничего, кроме собаки. Я приподнял тряпку. На холсте был изображен огромный черный доберман. Тот самый, что сопровождал меня вдоль дорожки, когда я входил. Он стоял возле женщины с длинными каштановыми волосами, как у Келли Ле Брок, и собирался срать.
Из-за учебы я даже перестал писать. К тому же я не мог связаться с Тонделли и не знал, как там обстоит дело с моими рассказами. Так или иначе, я подготовился к экзамену. Я ответил на все вопросы, но забыл, что причиной смерти Сократа стала цикута.
— Ну, что мы можем ему поставить, — обратился профессор к ассистенту, — восемнадцать(21)?
— А вы посещали лекции? — спросил меня тот.
— Конечно.
Я выделывал сальто-мортале, чтобы успевать на лекции, пока в магазине был обеденный перерыв.
— Дайте-ка вспомнить… — профессор посмотрел мне в глаза. — Я вас не помню.
— Ну тогда лучше поговорим в следующую сессию, — добавил ассистент. — Следующий, пожалуйста.
Хозяйка обычно приходила в одиннадцать, в сопровождении Касьетто. Чем бы я в этот момент не занимался, я должен был всё бросить и парковать её машину. После нескольких моих манёвров, как в ралли, на её боках появились царапины, но синьора этого ещё не заметила.
Согласно расписанию, я должен был находится на рабочем месте с восьми тридцати до часу и потом с трех до половины восьмого. По вечерам, однако, я почти всегда уходил позже, из-за тех посетителей, засранцев по жизни, которые заходили в семь-двадцать девять со словами: "Закрыто?", и торчали внутри по полчаса, чтобы купить открытку.
Подруга мисс Альберты, Лучана, помогала в магазине после обеда. Чай заваривала.
Девушка-уборщица и бухгалтер появлялись в среднем раз в неделю. Я своей головой ничего не мог сообразить. Хозяйка командовала — сделай то, сделай это.
Постоянно. Без передышки.
— Вальтер, заверните пакет для синьоры.
— Вальтер, приведите полку в порядок.
— Вальтер, не забудьте пропылесосить.
— Вальтер, в ванной закончилась туалетная бумага. Сходите в универмаг и купите десять рулонов.