И с тех пор тучи стали сгущаться над моей головой. Хотя, конечно, нельзя сказать, что до этого было ясно. Но я очень старалась на этой работе, не позволяла себе оставить непонятой или незамеченной ни одной мелочи. Я так хотела, чтобы моя жизнь наладилась, я так хотела доказать себе, что могу жить как все нормальные люди: работать, растить дочь, купить себе дом. Пусть далеко от родных и друзей, но свой дом, дом, который останется моей дочке. Хоть что-то останется ей после меня на этой земле. Ради этой мечты я бросила все, я распродала или отдала все, что у меня было. Да, это не были несметные богатства, а всего лишь мебель из «Икеи», но я подбирала ее с любовью, она была новая и красивая, у меня была отличная машина, которую я очень любила. Я все это бросила без сожалений, чтобы исполнить свою мечту. Мечта моя была вовсе не жить в прекрасной Франции, как все вокруг считали, а просто быть как все. И вот все рушилось у меня на глазах. На моих проектах все простаивало, ни один инженер не мог на них работать, Карин давала всем другие задачи, я металась как белка в колесе, но все было бесполезно.
В этом месяце в Париж приезжала моя любимая группа «Ленинград». Пойти мне было не с кем, те немногочисленные знакомые, что у меня были, не смогли. Гая я даже не хотела приглашать. Кому интересно слушать песни на тарабарщине, которую не понимаешь? Я решила впервые в жизни пойти на концерт одна. Я договорилась с бебиситтером побыть с Роми и пошла на концерт. Роми просилась пойти со мной, она любит эту группу, хотя в сих песнях много матерных слов. Перед выходом из дома у меня зазвонил телефон с местным номером, обозначившимся на дисплее.
– Привет, Юля, это Мари, – сказал телефон по-французски.
Мари была нашей кадровичкой и отвечала за все контракты. Мари – мировая тетка лет пятидесяти: настоящая француженка, элегантная, красивая и веселая, она растила одна двоих детей от разных отцов без малейшей помощи с их стороны и проходила тяжелейшую радиотерапию от рака мозга. Карин приятельствовала с ней, поэтому я знала такие подробности, иначе я бы никогда в жизни не предположила такого. При любой встрече Мари была очень приветлива и добра ко мне, но сейчас ее звонок не значил ничего хорошего.
– Привет, Мари.
– Послушай, нам нужно встретиться.
– Зачем?
– Надо обсудить ваш разговор с Педро. Я хочу понять, что происходит.
Сердце привычно сорвалось со своего места и стало куда-то падать, в глазах потемнело.
– Хорошо, – еле выдавила я. – Когда?
– Давай на следующей неделе.
– Нет, давай завтра, я не хочу переживать все выходные. Ты знаешь, как я дорожу этой работой.
– Да, конечно, я понимаю, но завтра никак не смогу. Но я постараюсь. До связи.
Я поехала на концерт «Ленинграда». Мне удалось уговорить себя ни о чем не думать и получать удовольствие. Было интересно, как проходят такие концерты в Париже. У нас в Израиле это проводилось в больших весьма ободранных ангарах, народу – тьма, всегда можно было встретить кучу друзей. Но несмотря на то, что «Ленинград» приезжал к нам много раз, я как-то ни разу не собралась на их концерт. Мне также было интересно, какие в Париже живут русские, что это за люди, как они одеваются и ведут себя. Ведь я совсем не знала настоящих россиян, кроме Ирки. Я нашла зал и встала в очередь у входа.
Помещение было просто великолепным – с шикарными люстрами, со стенами, обитыми красным бархатом. Публика выглядела очень симпатично – молодые и не очень, одетые совершенно по-парижски люди вели себя по-европейски. Мне стало стыдно, что я заранее решила, что все русские здесь наверняка какие-то привозные жены вроде этой Анжелики, жены Николя, или разбогатевшее жлобье. Многие зрители тоже пришли в одиночку и жались к стене, ожидая начала концерта. Я подошла к стоявшей неподалеку девушке и поинтересовалась, одна ли она. Она ответила, что да, и мы решили провести концерт вместе. Между делом общались. Она рассказала, что живет в Париже с детства, у нее двое детей и как раз сейчас она разводится и не знает, чем заняться в жизни.
Мы плясали и скакали под разухабистые и смешные песни группы «Ленинград». Впервые за долгое время мне было по-настоящему весело. Ребята выкладывались на все сто и заводили публику по максимуму. Иногда у меня в голове возникала противная мысль: вот же талантливые люди и умеют работать, а я – бессмысленная и жалкая бестолочь, потребляю плоды их труда, и никуда не гожусь, и ничего на свете этом не умею.
Домой я вернулась поздно, Гай предложил встретиться, но я отказалась, слишком устала. Я это отмечаю здесь лишь потому, что это был едва ли не единственный раз, когда я отказалась от встречи с ним. Он-то отказывался от моих приглашений гораздо чаще.
Мари все-таки назначила встречу в понедельник, так что в выходные мы с Гаем обсуждали, как мне нужно с ней держаться и что именно говорить.
– Может быть, она и милая, но она вовсе не хочет тебе добра, ей плевать, – объяснял Гай.
