Потом — по группам. Тут конкретнее. Дела в общем такие. И ты и я в 156-й школе, где-то возле «Сокола». У всех пятые-седьмые классы. Начнём с понедельника. Но сначала только посещать уроки. Каждый день все уроки. Такая работа. Завтра в школе узнается подробнее, тогда напишу. А ты напиши, когда будешь дома, чтобы я мог звонить. Я думаю, твоё выздоровленье идёт нормально. А? Или не совсем? Брось шутить, всё нормально. Выздоравливай и толстей. Больше указаний нет. До свидания.
Из Москвы в Ригу1 февраля 1964 г.
…С 3-го по 17-е я должен дебютировать в истории («Промышленный переворот в Англии»), а с 17-го по 29-е — в литературе («Мцыри»).
Тебя подключат безболезненно. Не волнуйся.
Через неделю Ирка приехала, и практику мы благополучно прошли. А летом опять разъехались: она в Ригу, а я собрался в Геленджик.
Из Москвы в Ригу9 августа 1964 г.
Я пунктуален. Завтра уезжаю — сегодня пишу. Дома — ничего себе. Наташка болела свинкой. Вот тебе и интеллигентское воспитание!
Пришёл домой, проводив тебя, а здесь Мих. Мих. Из его щепетильнейших и тончайших мэканий понял, что откуда-то извне стало известно, что в январе я был не в Кирове (Вятке), а в Риге. То есть он ничего этого не сказал, говорил только о каких-то ощущениях, о линии поведения и пр., но я понял именно так. Впрочем, это не важно.
Мама дежурила. Мы болтали. Я включил телевизор. Шла какая-то пьеса. Колхоз. Запахло Софроновым. Смотрим. Мих. Мих. говорит: «Нет, Софронов всё-таки умнее». Я ответил: «Ненамного».
Героиня проявляет себя на индюшачьей ферме. На сиське — висячий орден (по всему действию!). Жалуется подруге:
— Так устала! Руки-ноги повисли. А как вспомню, что это людям нужно, так сейчас легко-легко станет.
Директор совхоза говорит:
— Агриппина (или Акулина?), из ФРГ письмо прислали, просят тысячу яиц.
Она:
— Не дам!
— Как не дашь? Ведь неудобно…
— А так не дам. Не хочу укреплять экономику капиталистического строя!
— Агриппина, ну подумай, ну надо ж дать. Ведь заграница ж!
— А зачем они с нами торговый договор порвали?
— Так на них же США нажали!
— А вот и мы нажмём, пусть выбирают!
В итоге всё же снизошла:
— Ладно, дам полтыщи самых плохих.
Сидишь, смотришь и так, честное слово, стыдно!
Жена говорит мужу: «Алкоголик несчастный». «Почему?» — спрашивает и громко кричит:
— Я счастливый лакоголик!
Приезжает корреспондент, просит деда дать ему интервью. Дед:
— Чаво?
Потом смекает и выносит тому самогонку.
Ну, дальше глядеть нету сил. Узнать бы, что это было! И вот объявляют:
— Вы смотрели постановку Вологодского драматического театра. Пьеса Анатолия Софронова «Судьба-индейка».
Мих. Мих. ахнул.
