Деловой разговор у нас получался. Идентичны-неидентичны… Сорочка Лори Петерсен распорота ножом ее мужа. То-то обрадуется Марино, чтоб ему провалиться.
Бетти продолжала:
— Могу также сообщить, что волокна, которые ты сейчас рассматриваешь, не идентичны волокнам, найденным на теле Лори Петерсен и на раме окна ванной. Те волокна черные, темно-синие или красные, и они из смеси полиэстера и хлопка.
В ту ночь на Мэтте Петерсене была белая рубашка — вряд ли в ее составе имеются черные, красные или темно-синие волокна, к тому же она наверняка из чистого хлопка. Еще на Петерсене были джинсы, а джинсовая ткань, как известно, не содержит полиэстера.
Вряд ли волокна, о которых сейчас говорила Бетти, могли принадлежать одежде Мэтта — если только он не переоделся перед приездом полиции.
«По-вашему, Петерсен — идиот? — Я прямо-таки слышала голос Марино. — Со времен Уэйна Уильямса[12] каждый младенец знает, что с помощью волокон с одежды кого хочешь можно за жабры взять».
Я вышла от Бетти и, дойдя до конца коридора, оказалась в лаборатории, где производили экспертизу огнестрельных ранений и следов от острых предметов. На столах рядами лежали, в ожидании суда, снабженные ярлыками пистолеты, ружья, мачете и дробовики. Не говоря уж об огромном количестве патронов. В углу стоял наполненный водой резервуар из гальванизированной стали, его использовали для проверки оружия. На поверхности воды покачивалась резиновая утка.
Над микроскопом сгорбился Фрэнк, офицер в отставке, седой и удивительно жилистый. При моем появлении он лишь раскурил свою трубку — Фрэнк не мог сообщить мне то, что я хотела услышать.
Исследование москитной сетки, снятой с окна в доме Лори Петерсен, ничего не дало — так как сетка была синтетическая, невозможно было определить, разрезали ее изнутри или снаружи. Пластик, в отличие от металла, под ножом не гнется.
А ведь это могло бы существенно прояснить ситуацию. Если сетку разрезали изнутри, значит, никто не влезал в дом Лори Петерсен через окно, то есть подозрения Марино относительно Петерсена более чем обоснованны.
— Единственное, что я могу вам сказать, — произнес Фрэнк, выпуская в потолок колечко ароматного дыма, — сетку разрезали очень хорошо заточенным предметом — например бритвой или кинжалом.
— Возможно, тем же, чем преступник распорол ночную сорочку жертвы?
Фрэнк рассеянно снял очки и начал тщательно протирать их носовым платком.
— Да, ее сорочку тоже разрезали чем-то очень острым, но я не ручаюсь, что мы имеем дело с одним и тем же предметом. Я даже не могу определенно сказать, что это такое — стилет, сабля или ножницы.
Провода от телефона и настольных ламп и походный нож наводили совсем на другие мысли.
На основании исследования срезов на проводах Фрэнк предположил, что последние были сделаны походным ножом Петерсена. Следы на лезвии оказались полностью идентичны срезам. Я опять подумала о Марино. Косвенные улики не имели бы решающего значения, если бы походный нож лежал на виду, а не был спрятан в комоде, под одеждой Петерсена.
Я снова начала прокручивать в уме сцену убийства (естественно, не с Петерсеном в главной роли). Вот маньяк заметил на столе нож и решил им воспользоваться. Но зачем он его спрятал? Если преступник именно этим ножом распорол сорочку Лори Петерсен и отрезал провода, значит, последовательность событий была не такой, как я первоначально себе представляла.
Прежде я думала, что у убийцы, когда он проник в спальню Лори, уже был в руках нож — ведь разрезал же он чем-то москитную сетку. А вот отчего ему вдруг вздумалось поменять ножи? Мог ли он в тот момент, когда вошел в спальню, случайно бросить взгляд на стол и увидеть там походный нож?
Исключено. Стол стоял довольно далеко от кровати, да в и спальне было темно. Преступник не мог заметить нож Петерсена.
Преступник не заметил бы нож, пока не включил свет, а к тому моменту он уже успел запугать Лори, приставив ей к горлу собственное оружие. Зачем в таком случае ему понадобился нож Петерсена? Чепуха какая-то.
А вдруг его что-то отвлекло?
Вдруг случилось нечто неожиданное, заставившее маньяка изменить сценарий убийства?
Мы с Фрэнком переглянулись.
— Тогда выходит, что убийца — не Петерсен, — заключил Фрэнк.
— Да. Получается, что маньяк не был знаком с Лори. У него был собственный сценарий убийства, свой модус операнди,[13] но в последнем случае его что-то отвлекло.
— Лори что-то такое сделала…
— Или сказала. Она могла сказать нечто такое, от чего маньяк просто опешил, — предположила я.
— Может, и так, — с сомнением в голосе произнес Фрэнк. — Она, конечно, могла ошеломить преступника какой-то фразой, и он, переваривая сказанное, мог заметить нож и придумать, как его использовать. По-моему, убийца нашел нож раньше, потому что проник в дом еще до того, как туда приехала Лори.
— Не думаю.
— Почему? Это вполне вероятно.
— Нет, потому что Лори убили не сразу после того, как она переступила порог.
Я эту версию уже отрабатывала.
