— Будем надеяться, их труды были не напрасны, — отвечала я, продолжая заполнять свидетельство о смерти.
— Были бы, если б они охотились за мной. — Винго принялся поливать из шланга заляпанный кровью стол. — Преступник не дурак, он дома отсиживается. Один коп сказал мне, что полиция останавливает каждого, кто ночью ходит по улицам. У всякого, кого заметят, проверяют документы. Да еще и чек со стоянки потребуют, если машину обнаружат в окрестностях.
Я подняла глаза на Винго:
— Какой, говоришь, коп тебе об этом поведал?
Сегодня к нам не поступали трупы из Ричмонда, соответственно и полицейские из Ричмонда не приезжали.
— Один из тех копов, что привезли утопленника из Джеймс-Сити.
— Коп из округа Джеймс-Сити? Откуда ему известно, что делается по ночам в Ричмонде?
Во взгляде Винго читалось: «Что ж тут непонятного?»
— Его брат служит в полиции в Ричмонде, — объяснил мой ассистент.
Я отвернулась, чтобы скрыть раздражение. Вот что называется «язык без костей». Какой-то коп, у которого брат, видите ли, служит в Ричмонде, запросто — и в красках — рассказывает первому встречному обо всех делах в полиции. Интересно, что он еще разболтал? Слишком много толков. Я другими глазами посмотрела на сложившуюся ситуацию — да уж, опасаться следовало всего и всех…
Винго продолжал:
— Мне кажется, преступник залег на дно. Решил выждать, пока все успокоятся. — Винго сделал паузу. По столу барабанили струи воды. — Тут одно из двух: либо маньяк затих, либо сегодня ночью он еще кого-то задушил, просто тело пока не обнаружили.
Я молчала, едва сдерживая гнев.
— А вообще-то, кто его разберет? — Голос Винго заглушала вода. — Как-то не верится, что он так скоро взялся за свое. Ведь риск-то какой! Но я слышал одну версию: вроде как такие маньяки, убив несколько человек, становятся безрассудными, будто дразнят, а на самом деле они хотят, чтобы их поймали. Получается, преступник уже и не хочет убивать, а все равно убивает и умоляет, чтобы ему помогли остановиться…
— Винго! — попыталась я прервать его тираду.
Однако он не отреагировал на мою реплику.
— Это как болезнь. Маньяк знает, что болен. Я почти уверен, что он знает. Может, он просит людей защитить его от самого себя…
— Винго! — Я повысила голос и развернулась вместе со стулом. Винго выключил воду, но было поздно. Мои слова в гулкой анатомичке прозвучали шокирующе громко:
— Он не хочет, чтобы его поймали!
Винго от удивления раскрыл рот, лицо его вытянулось — он не ожидал, что я могу быть такой резкой.
— О господи! Простите, доктор Скарпетта, я не хотел вас огорчить. Я…
— Ты меня не огорчил, — отрезала я. — Однако заруби себе на носу: такие выродки не хотят, чтобы их поймали. Преступник — не больной. Он — дерьмо, он — само зло, и он убивает, потому что ему
Винго проскрипел в своих кроссовках к умывальнику, взял губку и принялся, избегая смотреть на меня, оттирать ножки стола.
Зря я на него накричала.
Винго не отрывал глаз от губки.
Состояние у меня было прескверное.
— Винго! — позвала я, отодвигаясь от стола. — Винго!
Он нехотя подошел, и я коснулась его руки.
— Винго, прости меня. Не следовало срывать на тебе раздражение.
— Ничего страшного, — ответил он и так на меня посмотрел, что я совсем расклеилась. — Я понимаю, каково вам приходится. Столько всего произошло! Как представлю, прямо мороз по коже. Я тут все думаю, как вам помочь — ну, как распутать этот клубок. Если б я только мог хоть что-нибудь для вас сделать!..
Так вот оно что! Я, оказывается, не столько обидела Винго, сколько своим раздражением подтвердила самые худшие его опасения. Винго волновался за меня. Он видел, что я в последние дни была как натянутая струна, в любой момент готовая лопнуть. Впрочем, не исключено, что это замечали и все остальные. Сначала утечка информации, потом взлом базы данных, в довершение всего — перепутанные мазки. Да, пожалуй, никто не удивится, если в скором времени меня обвинят в некомпетентности…
«Все к тому и шло, — будут говорить обо мне. — Последние события совсем выбили ее из колеи».
Во-первых, я почти не спала. Пыталась расслабиться, но в моем организме заклинило выключатель. Мозг ни на минуту не прекращал работу и в конце концов раскалялся, а нервы гудели, как телеграфные провода на ветру.
Накануне вечером я попыталась развеселить Люси — мы с ней были в ресторане, потом в кино. И что? Я все время проверяла, не пришло ли мне сообщение на пейджер и не сели ли в нем батарейки. Мне уже и тишина внушала подозрения.
К трем часам дня я успела надиктовать два отчета о вскрытии и стереть с пленки диктофона все лишнее. Я уже подходила к лифту, когда у меня в кабинете зазвонил телефон. Я метнулась к столу и схватила трубку.
Это оказался Билл.
— Твои планы не поменялись?
Я не нашла в себе сил сказать «нет». Вместо этого делано бодрым голосом ответила:
— Жду встречи. Но вряд ли мое общество доставит тебе удовольствие.
— А я трудностей не боюсь.
Я вышла из здания.
