Вчера, когда я вошла на кухню, мое внимание привлек черно-белый коллаж из фотографий на нашей стене, и я знала — просто знала — что именно я создала это произведение искусства. Я не помню, сколько часов я потратила, выбирая идеальные фотографии, редактируя их в черно-белые, подбирая рамки для них или крася их в черный. Но это именно то, что сделала я.
Должно быть, у меня это заняло дни, если не недели, чтобы завершить эту работу и идеально развесить все на стену так, что невозможно не потеряться в этих улыбках и воспоминаниях, которые я выбрала.
Труд во имя любви. Эта стена — моя.
И до прошлой недели я также не могла понять разницу между латте, макиато или капучино, кроме как попробовав при необходимости. Но после того, как я объявилась в кофейне, договорившись с Престон о возвращении на работу, мне потребовалось всего пара минут, чтобы понять, как и что делать.
Это происходмло будто на уровне инстинкта, укоренившегося во мне так сильно, что я могла приготовить идеальный напиток во сне. Тот факт, что впервые за месяц я, наконец, почувствовала себя на своем месте, был для меня на удивление волнующим, если не успокаивающим.
Пусть даже это знание, как приготовить обычный кофе, с сахаром, без молока, соевый карамельный мокка или холодный с кремом сверху.
— Я тебя представляла не с таким напитком, — говорю я с неподдельной улыбкой и протягиваю стакан через стойку посетителю.
Он улыбается мне и убирает кошелек в задний карман своих идеально отглаженных брюк.
— Что я могу сказать, Эми? Я другой человек, — Тайлер оглядывает бар и делает первый глоток. — Ты можешь взять перерыв?
— Не думаю, что Престон будет против. В любом случае я сейчас не на смене.
Я указываю ему рукой на столик, пока сама готовлю себе почти такой же напиток, что и Тайлеру. Только мой не обезжиренный, с молоком и без сои, потому что это отвратительно. Как по мне, то если ты и собираешься употребить четыреста калорий в одном напитке, то пусть он, хотя бы, будет вкусным.
— Что ты тут делаешь? — спрашиваю я как только мы садимся за столик в углу рядом с небольшой сценой, где стоят два стула и две стойки с микрофонами для ночи караоке. Ничего особенного, но я могу понять почему посетителям нравится приходить сюда и послушать музыку, пока они расслабляются на изношенных мягких диванах и огромных клетчатых стульях. Мебель между собой не сочетается, но, тем не менее, смотрится.
Однако кофейня не похожа на место, где Тайлер стал бы проводить столько времени.
Его робкая улыбка означает, что он попался.
— Я увидел твою машину снаружи и подумал заглянуть и поздороваться. Убедиться, что ты хорошо добралась до дома в нашу последнюю встречу, — последнее предложение он произносит тихо, с волнением и подозрением в голосе, будто хочет проверить мои руки, спрятанные под рукавами на наличие синяков.
— Я решила, что самое время вернуться к обычной жизни, — я пожимаю плечами и делаю глоток, наслаждаясь прохладой ледяного кофе с кремом. Я думаю, что Тайлер перегибает с заботой. Проблема в том, что я не виню его в этом. Адам сломал ему нос, да и сама я не всегда уверена, насколько он адекватен.
Но навредить мне? Физически? Не думаю, что Адам на такое способен. Эмоционально? Совсем другая история. Вещи, что я видела, воспоминания, что обрушивались на меня — пусть даже малые отблески их — заставляют меня думать, что начало наших отношений было для него каким-то испытанием. Или для меня. Но в какой-то момент все должно утихомириться и придти в норму, так? Ведь если нет — тогда что нас до сих пор держит вместе?
Единственное, что я не могу отрицать — то, как мое тело реагирует на него. Хоть я и не хочу этого.
Я вытряхиваю мысли и вопросы из головы. Ответы есть — просто они, как обычно, вне моей досягаемости.
— Адам не разозлился. Беспокоился, конечно.
Тайлер пожимает плечами, не до конца поверив моим словам. Мы допиваем свои напитки, болтая о его скучном дне в качестве интерна в какой-то маленькой юридической фирме неподалеку. И пока Престон не смотрит, мы смеемся над тем, какие неудобства ей, наверное, доставляет проходить металлоискатель в аэропорту и снимать с себя все украшения.
Не злонамеренно, конечно. Да и Престон вроде привыкла, что люди глазеют и хихикают над ней. Я была удивлена, как быстро она меня приняла в кофейню обратно. Первое утро она не замолкала ни на секунду. В буквальном смысле. Не знаю, потому ли это, что она чересчур возбуждена от кофеина, ведь владеет кофейней или потому, что она такой человек. Но поболтать она любит. Еще и еще. Не прерываясь на дыхание. Это самая захватывающая и странная вещь, которую я когда-либо видела.
Выглядит она как дерзкий панк или девчонка-гот со всеми своими пирсингами, ярко-крашенными волосами и в обтягивающей черной одежде. Она почти что устрашающая, пусть даже размером со щеночка. Но как только она начинает говорить, создается впечатление, что она верит в сказки и чудеса. Очень странное сочетание, но, в то же время, — покоряющее.
