Ящики из шкафа разбросаны по комнате, а одежда покрывает весь грязный и запятнанный ковер. В гипсокартоновых стенах куча дыр. Таких дыр, которые явно образовались от его ударов о стену.
— Что ты наделал? — спрашиваю я неровным голосом, когда, наконец, нахожу его тяжело дышащим в углу.
Кровь капает с его рук и плеча. Его грудь покрыта каплями пота, а из одежды на нем лишь спортивные шорты.
— Что случилось, Адам? — спрашиваю я, стоя в дверном проеме и боясь подойти ближе.
Он полностью разгромил комнату. Ничего не уцелело, разве что кроме его кровати.
Он не смотрит на меня. Ничего не говорит.
Адам даже не двигается.
— Если это из-за Брэндана, то я могу все объяснить.
Он поворачивает голову ко мне и прищуривает глаза. Ноздри расширяются и кисти сжимаются в кулаки. Грудь вздымается и опускается, а щеки приобретают ярко-красный оттенок.
— Что ты имеешь ввиду насчет Брендана?
Я качаю головой.
— Ничего, Адам. Я подумала... — я осматриваю комнату. Если причиной его ярости являюсь не я, то что?
— Что, блять, произошло с Брэнданом! — он вскрикивает так громко, что его голос отдается вибрацией от стен.
Я слышу шаги, доносящиеся с лестницы.
— Ничего! Что ты наделал? — кричу я тоже громко.
Если отношения с Адамом меня чему-то и научили, так это тому, что иногда покричать это нормально, даже помогает.
Не на этот раз.
— Убирайся отсюда прочь, Эми. Я не собираюсь сейчас с этим дерьмом разбираться.
Он смотрит в разбитое окно. Я не понимаю, что происходит, но впервые за много месяцев чувствую, будто между нами пропасть. Недосказанность и недопонимание отдаляют нас друг от друга. Снова.
Он поворачивается ко мне вновь и произносит слова с такой ядовитой яростью, что мои глаза тут же наполняются слезами.
— Убирайся. К. Черту. От. Меня.
— Адам.
— СЕЙЧАС ЖЕ! — он рычит, и я тут же поворачиваюсь и бегу натыкаясь на Зандера. Он обнимает меня одной рукой и закрывает дверь в комнату Адама другой.
Он выглядит точно таким же недовольным, что и раньше.
— Я ничего не делала, — давлюсь я словами сквозь слезы и ком в горле.
Зандер медленно кивает, будто он, наконец, поверил мне и тут же убирает руки.
Я ухожу, медленно спускаясь по лестнице, пока очередной громкий звук доносится из комнаты Адама.
15 глава
— Что заставило тебя прийти сегодня, Эми?
Доктор Джеймисон одета в джинсовую юбку до лодыжек и светло-зеленую футболку. Я впервые вижу, что ее одежда вроде как сочетается. Ее волосы все еще заплетены, а на губах блеск, что тоже очень ново для меня. Мне так и хочется спросить, не на свидание ли она собралась.
Я нервно кусаю нижнюю губу, не зная, с чего начать.
— Прошлой ночью мне приснился сон.
— Ты спросила об этом Адама?
— Нет, он наорал на меня в этом сне. Его глаза смотрели на меня так сердито, и я явно сделала что-то, что его разозлило, — я откидываюсь на спинку стула, закрываю глаза и вспоминаю дикий взгляд в его глазах. — Я просто ... я хотела узнать ваше мнение о чем-то другом, кроме моих воспоминаний.
Она что-то помечает в своем блокноте и откидывается на спинку стула.
— Хорошо. Что это?
— Возможно ли, чтобы кто-то вырос в жестокой семье и не стал таким же?
Я проглатываю комок в горле и закрываю глаза. Я почти чувствую, как предаю Адама, просто задавая вопрос. И все же, я не переставала думать об этом с того момента, как проснулась одна, в постели Адама.
Впервые с тех пор, как я встретилась с доктором Джеймисон, она перестала улыбаться.
— Что ты имеешь в виду?
— Я просто… — я медленно выдыхаю и пытаюсь снова. — Во сне Адам разрушил свою старую комнату. Я имею в виду, он был очень, очень зол. Он кричал на меня, и я ушла, но он пробил стену в коридоре, и он всегда кажется таким злым.
Я опускаю плечи, пытаясь снять напряжение, но это не помогает. Такое чувство, будто мою кожу растягивают во все стороны.
— Он сказал мне, что его отец избивал его маму, что он сбросил ее вниз по лестнице, и Адам наблюдал за ее смертью.
Слезы сразу же наполняют мои глаза, когда я рассказываю историю. Они падают на мои щеки и капают с моего подбородка, прежде чем я могу их стереть. Я добираюсь до дивана и вытираю лицо платком.
— Адам причинил тебе боль?
Я качаю головой.
— Нет, не то, что я знаю, или помню в любом случае. Но что, если у него есть возможность? Что, если он это сделал, а я просто не помню? Что, если ... что, если он причинит мне боль?
Доктор Джеймисон убирает несуществующий кусочек пуха с юбки и откидывается на спинку стула. Она поджимает губы. Мой живот скручивает от боли, но я продолжаю говорить:
— Он много пьет. Всякий раз, когда Адам расстраивается из-за меня, первое, что он делает, это идет в бар Зандера. Он приходит домой пьяным, пробивает дыры в стенах и разрушает мебель, — я снова вытираю глаза, могу ощутить соль от слез в горле. — Он меня пугает.
Она кивает, ожидая, когда я закончу. Я не знаю, что делать.
