Вспоминая о нас полностью

Кровь.

Я еще раз провожу рукой по голове и корчусь от боли на щеке и стороне лица, которую до этого не почувствовала. Затем снова смотрю на руку — опять кровь.

Она везде.

Она покрывает мое лицо и мою футболку, которая разорвана над животом. Слезы катятся еще быстрее, плач усиливается, пока я пытаюсь ее остановить, стереть с лица и глаз, но делаю только хуже.

— Эми!

Я дергаюсь на голос Адама.

Он бежит ко мне с протянутой рукой, но как только он открывает рот, чтобы снова крикнуть, кто-то запрыгивает на него, заваливая на сторону.

Адам наклоняется вперед, пытаясь столкнуть незнакомца на землю весом своего тела. Он запрыгивает ему на грудь и начинает бить его по лицу. Мужчина кричит, но Адам не останавливается.

Он бьет его обеими руками, снова и снова, пока его голова откидывается туда и обратно. Мужчина больше не издает никаких звуков, слышны только удары костями о кости. Звук раздается в ночной тишине.

Кровь летит во все стороны, но я не могу оторвать взгляд.

Адам поворачивается ко мне с яростью в глазах, а затем возвращается к избиению незнакомца, лежащего на земле без сознания.

Он его убьет.

Игнорируя головную боль, я поднимаюсь на ноги, забыв про поиск телефона и вызов помощи.

И убегаю.

***

— Черт возьми! Все было не так!

Я вздрагиваю от гнева в голосе Адама и отодвигаюсь от него.

Мои руки скрещены на груди. Если я попытаюсь отодвинуться еще дальше от него, то стул попросту перевернется. Я трясусь. Сон меня ужасает.

Я проснулась вчера утром вся в поту от собственных криков. Адам прибежал в мою спальню с глазами, полными страха. Выставив руки вперед, я забилась в угол кровати.

Слезы текли ручьем по лицу, пока я кричала, чтобы он оставил меня в покое.

Он выглядел таким сломленным, пока стоял, желая мне помочь, но не имея возможности.

Но я могла лишь видеть кулаки Адама и кровь незнакомого мужчины, которого он колотил.

Он даже не заметил.

Все шло так хорошо. Мы провели вместе прекрасную неделю, встречаясь за ланчем и сходив в поход. Мы даже смотрели вместе фильмы и смеялись над одними и теми же шутками в них.

Затем сон все разрушил.

Доктор Джеймисон поворачивается к нам, сложив руки на коленях. Она смотрит на меня с теплым взглядом.

— Эми, я знаю тебе тяжело. Я знаю, что ты напугала и подавлена, но ты сказала себе, что отлично провела время на той неделе с Адамом до этого сна. Может нам стоит сначала поговорить об этом?

Я качаю головой, вновь уставившись на пустую площадку.

Доктор Джеймисон продолжает наседать.

— Расскажи мне о пикнике.

Я начинаю нервно постукивать ногой. Я слышу, как Адам вздыхает, и дергаюсь, как только его локоть касается меня.

— Эми, — говорит она более мягким голосом, и я отвожу взгляд от одиноких брошенных качелей. — Расскажи мне о пикнике. У тебя получится.

Я обращаю внимание на ее зелено-желтую выглаженную кофту и оранжевую юбку со складками, которая тянется до пола.

— Он отвел меня на горячие источники.

Доктор Джеймисон одобрительно мне кивает, и я смотрю на Адама. Его голова опущена, а руками он вцепился в подлокотники. Я знаю — он пытается успокоиться. Я вспоминаю наш пикник и пар от воды, который грел мою кожу сквозь прохладный свежий воздух, и поцелуй. Ведь из всего того, что случилось в тот день — поцелуй был лучшей частью.

— Было мило.

Адам нерешительно поворачивается ко мне.

Доктор улыбается.

— Чем же?

Я смотрю на потолок.

Сто пятьдесят две плитки. Я считаю их каждую нашу встречу. Меня успокаивает осознание, что некоторые вещи не меняются.

Я медленно вдыхаю и выпускаю воздух. Рядом с собой чувствую напряжение Адама.

— Потому что мы не обсуждали наши отношения. Мы разговаривали... о простых обычных вещах, — пожимаю плечами, но чувствую, как начинаю краснеть.

— Что еще произошло хорошего в тот день? — она улыбается, будто уже знает все, о чем я думаю.

Мои щеки вспыхивают от воспоминаний.