Я вижу, как он вздрагивает, как только я касаюсь его бедер и глажу его мускулистый торс, но он не останавливает меня. Я поднимаю его майку, и он помогает мне стянуть ее с головы и отбрасывает в сторону, быстро возвращаясь руками к моим бедрам. Я чувствую, как тепло его тела пронизывает меня сквозь мою одежду, так будто он питает меня. Будто он обозначает свою территорию.
Я облизываю свои губы и прижимаюсь ими к нему.
Я впервые сама целую его, и как только я прислоняю губы к его мускулистой груди, моя кожа будто возгорается. Его пресс такой подтянутый и напряженный. Я чувствую, как его пальцы впиваются сильнее в мои бедра, но он не двигается.
Он не притягивает меня к себе, чтобы овладеть и не отталкивает.
Каждая мышца его тела такая очерченная, что я вижу, как его вены выступают от запястья до плеча. Мы оба тяжело дышим.
— Адам, — говорю я едва слышно. Больше похоже на мольбу. Мне все равно. Я не знаю, что на меня нашло. Может всему виной обстановка — теплый ручей, порождающий во мне феромоны, или то, что мы тут полуголые, но я невероятно хочу его. Он не отводит от меня глаз.
— Расскажи, что мы здесь делали.
Я поднимаю глаза и смотрю на него. Мне почти стыдно за свои слова. Я ведь его не знаю толком, но бросаюсь на него будто пьяная доступная девчонка. И в этот момент воспоминания обрушиваются на меня. Такая, как Лекси, или Тина, или Бритни.
Боже мой — сколько таких девушек он сюда водил?
Я трясу головой, стараясь прогнать эту мысль, но руки Адама так сильно вцепились в мои бедра, что он не отпускает меня.
— Что такое? — его голос звучит разъяренно.
Даже не глядя на него, я знаю, что он только что увидел в моих глазах неуверенность и сомнение. Я начинаю думать, что не могу скрыть от него ничего. Он так хорошо знает меня, что это нервирует.
— Скажи мне, Эймс.
Я гляжу на скалы через его плечо, стараясь забыть о других девушках. Но не получается. Они все расплывались в объятиях Адама, как я сейчас?
Конечно. Невозможно физически находиться рядом с ним и не терять рассудок.
Я снова трясу головой, не в силах посмотреть на него. Одну руку он убирает с моего бедра и переносит на подбородок, поднимая его, чтобы я посмотрела на него.
— Что ты только что видела? — его взгляд наполнен страстью, желанием и замешательством. Я не хочу ему говорить. Не хочу, чтобы на смену страсти пришла ярость и скрежетание зубов.
— Ничего.
— Ты врешь. Что такое?
Я медленно вздыхаю. Опустив глаза на его грудь я чувствую, как мне становится стыдно.
— Я представила скольких девушек ты водил сюда до меня, — мой голос тихий, как у мышки. Я ненавижу себя за то, что испортила такой идеальный момент. Адам посмеивается, и я поднимаю глаза обратно на него.
Вторая его рука перемещается на мой подбородок, и он, обхватив мое лицо руками, целует меня в губы. Поцелуй такой короткий, что я все еще чувствую его губы на моих, хоть они уже не там.
— У меня больше никого не было с того дня, как я увидел тебя у библиотеки.
Я обращаю внимание на то, как умело он проигнорировал мой вопрос о других женщинах до меня. Не уверена даже, что это важно. Не уверена, что еще хоть что-то имеет какой-либо смысл, кроме того, что я всегда хочу находиться в объятиях Адама.
Его прикосновения будто самый сильный в мире наркотик для меня. Хоть я их никогда не пробовала. Во всяком случае, я этого не помню.
Он слегка прижимается губами к моим еще раз, после чего перемещает их к моему уху. От его дыхания у меня бегут мурашки.
— Я не расскажу тебе, что между нами тут было. Когда я снова овладею тобой, все будет по-другому, у тебя больше не останется никаких сомнений. В следующий раз мы займемся любовью только когда ты все вспомнишь — вспомнишь каково это быть моей, и как сильно ты меня любишь. Вспомнишь, как это быть подо мной и надо мной.
Я не знаю, что он говорит, и не уверена, что вообще задавала ему вопрос. Все, что я знаю — внезапно исчезли все мои сомнения на его счет. Это не похоже на меня. Я сомневаюсь в нем. Я сомневаюсь в нас. Меня сейчас просто переполняет страсть и желание.
Я вздыхаю, трясу головой и понимаю, что он прав.
И хоть мне приходится пересилить свое вожделение — я отступаю назад из его рук.
— Ты прав. Нам лучше уйти.
***
