И я не хочу разочаровать его. Не тогда, когда я изо всех сил боролась, чтобы стать той, кто я есть сегодня. Независимая и сильная. Теперь я точно знаю, что хочу для своей жизни, и я сделала все это по собственному плану с поощрением и поддержкой Адама.
Он улыбается, когда видит мою решимость следовать за ним. Мысль о том, что он будет там, чтобы поймать меня там, внизу, делает прыжок не таким чудовищным.
— На счет десять.
Я быстро качаю головой.
— Пять.
Мне нужно меньше времени, чтобы не передумать. Адам мягко смеется и быстро целует меня в губы.
— Знаешь, я буду любить тебя вечно.
— Я тебя тоже, — улыбаясь я прижимаю свои губы к его.
Я сжимаю его руку, когда мы стоим на краю.
Я глубоко вздыхаю, когда Адам говорит «пять». Мои ноги дрожат, и я слышу мягкий гул в ушах.
— Четыре.
Мое сердце подскакивает к горлу, а коленки начинают дрожать. Я чувствую, как на мой нос падает пара капель теплого дождя и смотрю на Адама.
Он улыбается.
— Три.
Мои ноги снова дрожат и я слышу треск. Адам сжимает мою руку сильнее и я чувствую, легкий рывок.
Но я не улавливаю его обеспокоенного выражения лица. Я слишком обеспокоена прыжком.
— Эми, — говорит он и тянет меня сильнее.
Земля снова грохочет под моими ногами и внезапно я осознаю, что дрожь не от нервов.
Я делаю шаг в сторону Адама, мои глаза расширяются, когда я двигаюсь.
— Адам.
И затем я ускользаю из его хватки.
— АДАМ! — кричу я прямо перед тем, как грязь затягивает меня и все смановится черным.
Глава 20
Я задыхаюсь. Мои руки закапываются в грязь кончиками пальцев, но я ничего не могу сказать. Я ничего не вижу.
Все, что я чувствую — это как мое тело, поднимает все, что я съела за последние двадцать четыре часа из моего желудка.
— Эми, — голос Келси едва прорывается сквозь звон в ушах, когда я продолжаю вытуживать остатки моего завтрака, текилы и пива с прошлой ночи на землю под себя.
— Боже мой! — я задыхаюсь от душащих меня слез и эмоций, которые сжимают мое горло, как тиски.
Я выжила в грязевом потоке.
Я сжимаю глаза, желая, чтобы изображения, которые я внезапно вижу так ясно, исчезали в забвении.
Я не хочу этих воспоминаний. Не тех, которые показывают, как я могла умереть. Как я должна была умереть.
Моя правая рука движется к моему животу, где пальцами я пробегаю по зубчатому шраму, тому, который разрезал меня от груди до бедра. Я качаю головой, чтобы избавиться от зрелища, которое теперь вижу, проигрывая в своих мыслях.
Все.
Мне кажется, что это лавина, о которой предупреждал доктор Хассен. Я прижимаю к своей голове грязные пальцы, когда слезы стекают по моим щекам, только смутно осознавая, что Келси зовет меня по имени и трясет за плечи.
***
— Посмотри на это, — кривая улыбка Адама заразительна. Я улыбаюсь, когда вижу яркий красный «А» на его тесте по статистике прямо перед тем, как он хлопает им о мой стол.
Он стоит надо мной, наклоняясь, и шепчет мне на ухо:
— Ты должна мне свидание.
— Ты же на них не ходишь, — я напоминаю ему о том, что он сказал мне на прошлой неделе в библиотеке.
