Он качает головой. Я изо всех сил пытаюсь придумать, чем бы его соблазнить. Джеймс никогда не любил горячих напитков, предпочитая вредную сладкую газировку вроде фанты или спрайта. Надо было купить несколько банок в супермаркете. Почему я не подготовилась заранее, не припасла чего-нибудь, что племяннику по вкусу? Джоанна всегда внимательно относилась к таким мелочам. «Ты думаешь только о себе, никто за пределами твоего маленького мирка тебя не интересует», – говорила мне мать. Сестра тоже, если злилась на меня по-настоящему. Так ли? В любом случае теперь на первом месте должен быть Джеймс. Он едва-едва стал взрослым, ему тяжело справиться самостоятельно.
– Не хочешь заглянуть в ее комнату, взять что-нибудь на память?
Он бросает на меня резкий взгляд. Наверное, прозвучало так, будто я уже все тут захапала, а ему предлагаю крохи с барского стола. На самом деле я всего лишь хотела предложить какое-то утешение, которое сама нахожу в том, чтобы одеваться в платья сестры, прикасаться к чему-то, что ей принадлежало, ощущать ее запах.
– Может быть, в другой раз. Я пока не готов перебирать мамины вещи. – В словах племянника слышится укор. Он понял, что на мне ее одежда? – Так и кажется, что она вот-вот войдет сюда.
Его голос дрожит. Мне хочется снова обнять мальчика, развеять все его горести и заботы. Как было просто с маленьким – пластырь с любимым персонажем, поцелуй в лоб, конфетка, вот бо-бо и прошло. Однако теперь я чувствую в племяннике какую-то хрупкость, ледяную стену, которую он воздвиг, чтобы защититься от ужаса происходящего. Или от меня? Может быть, меня он тоже боится? Может быть, подозревает?
– Я постоянно говорю с ней, – пытаюсь я найти что-то, что нас связывает. – Мне не хватает даже ее ворчания, чтобы я разгрузила посудомойку.
Джеймс вымученно улыбается. Он такой худой, что меня так и тянет его накормить.
– Не хочешь перекусить? Можно заказать еду на дом.
Он качает головой:
– Нет, спасибо. Вообще-то мне пора.
Уже? Я надеялась, что он наконец-то вернулся насовсем.
– Остался бы, нам столько всего надо обсудить. Похороны. Твои планы на будущее. Я могла бы позаботиться о тебе, помочь как-то определиться в жизни.
Я говорю и говорю, как будто слова могут привязать его ко мне. Однако он только ожесточенно качает головой.
– Нет-нет. Я пока не могу, это слишком для меня. Я должен был увидеть своими глазами, но сейчас мне надо идти. – Джеймс смотрит на меня с болезненной улыбкой. – В следующий раз все будет лучше, обещаю. Сейчас мне надо было решить хотя бы одну проблему для начала.
Храбрый мальчик. Я смаргиваю слезы и слабо улыбаюсь в ответ.
– Верю, ты скоро вернешься. Или мне приехать к тебе?
Он поднимает брови, зная, как для меня это непросто.
– Было бы здорово, тетя Сара. Погуляли бы вдоль реки… или поехали в холмы. Мне кажется, там я бы мог дышать свободно, думать о маме…
– Я с удовольствием. Давай так и сделаем.
Может быть, это как раз то, что нужно.
– Тогда я позвоню, – говорит Джеймс.
Я киваю, боясь ответить вслух.
– Куда ты сейчас?
– Заскочу к Алану поздороваться. И еще в полиции меня хотели кое о чем расспросить… – вдруг как-то уклончиво отвечает он.
Я холодею от страха.
– О чем?
Джеймс кривится, как от боли.
– Они хотели расспросить о тебе и Саймоне.
– О Саймоне?
– Они думают – ну, не знаю… глупо даже вслух такое говорить… что, может, вы с Саймоном…
– Что?!
– Якобы что-то такое было в «Фейсбуке» и на каком-то форуме вроде бы… Не волнуйся, тетя Сара, от меня они ничего не услышат.
У меня голова идет кругом. Я и Саймон?! Проклятый фальшивый профиль на «Фейсбуке»! Кто мог это сделать? И форум – они про мой форум, для перенесших травму мозга? Да я никогда не писала там про Саймона! Или писала?
– Ничего никогда между нами не было! Я понятия не имею, откуда они это взяли!
– Точно, – кивает Джеймс, вскидывая на плечо рюкзак. – Я им так и скажу.
И шагает по коридору к двери, прочь от меня. Я теряю племянника, семена сомнения уже посеяны, это видно по глазам.
– Джеймс, пожалуйста… В такое время семья должна быть вместе. Я волнуюсь за тебя…
Он уже стоит на пороге. Поколебавшись, оборачивается и смотрит мне прямо в глаза. Господи, эти синяки под глазами и точеные скулы просто разбивают мне сердце.
– Мне просто нужно прийти в себя, тетя Сара. Я не знаю, что думать. Они задают мне эти вопросы… Говорят, что вы с мамой друг друга ненавидели… – Джеймс слегка приподнимает уголки губ. – Сестры, вечное соперничество…
– Я любила Джоанну, – сглотнув, хрипло выдавливаю я.
Он грустно улыбается:
– Я знаю, тетя Сара.
Мне становится чуть легче – может быть, он все-таки не считает меня убийцей.
Заперев дверь, я поднимаюсь наверх, в спальню сестры, и выглядываю в окно. Голова Джеймса движется за изгородью – он идет по подъездной дорожке Алана. Остановившись на пороге, смотрит в телефон, потом поднимает взгляд на наш дом. Увидев меня, энергично машет рукой. Я тоже неуверенно поднимаю ладонь, потом отхожу прочь. Меня трясет. Я знаю, что уже совсем скоро в дверь постучат, мои дни на свободе сочтены.
Заявляется Алан с мрачным видом.
