– Мороженое с шоколадной крошкой и креветки с кукурузной крупой от Пэтти. А что касается окончания школы… – Он пожимает плечами, глядя на кружку, зажатую в руках. – Мой дядя хочет, чтобы я пошел по его стопам и когда-нибудь стал мэром. Так поступают все мужчины в нашей семье. – Он понижает тембр голоса, чтобы в нем звучала та же хрипотца, что и у его дяди. –
– Но ты этого не хочешь, – говорю я, потому что очевидно, что он этого не хочет. – И что тогда?
– Вероятно, шансов немного, но в Техасском университете есть неплохой курс обучения для писателей. В SMU[13] в Далласе тоже, хотя там очень дорого. Я подумал, может быть, если я смогу получить стипендию… – Он пожимает плечами, глядя в окно. – Но шансов мало.
Судя по их огромному дому на окраине города, я всегда считала, что у мэра много денег. Но, возможно, дело не в деньгах. Может быть, он просто не хочет, чтобы Марко уезжал. Семейное наследие – это не то, от чего можно просто так уйти. Я это знаю.
Кулон-звезда уютно висит у меня на шее, как вдруг…
– Девушка с компасом в сердце. – Название слетает с моих губ, словно только того и ждало.
Марко удивленно моргает. Интересно, так ли я выглядела, когда он спросил меня о моей карте на потолке?
– Я думаю, может быть, ты читал мне ее однажды, в парке рядом с Домом Воспоминаний.
Марко кивает, и я задаюсь вопросом, не видел ли он тоже вспышку воспоминаний того дня.
Я внимательно изучаю безделушки, украшающие стены ресторана, как будто я могу найти подсказку о нашем прошлом, спрятанную в этом декоре.
– Думаешь, мы когда-нибудь приходили сюда вместе?
– Определенно, – говорит Марко, ухмыляясь. – Но готов поспорить, что в наше первое свидание я повел тебя в более красивое место, например, куда-нибудь за городом. Я бы точно хотел произвести на тебя впечатление.
Мои щеки снова горят, когда я пытаюсь представить, каково это – пойти на свидание с Марко. Может быть, я бы переживала по поводу того, что надеть. Может быть, он бы нервничал, возился с ручкой, когда пытался открыть для меня дверь машины. Может быть, наши руки бы соприкасались во время поездки, и где-то в течение самого вечера, возможно, был бы поцелуй.
Первый поцелуй.
И тут меня пронзила мысль, что первый поцелуй у меня, вероятно, был с Марко. И я никогда не смогу его вспомнить.
– Я бы хотел это все помнить, – говорит Марко, в его голосе слышится гнев.
– Я знаю. Я тоже.
Он смотрит на меня.
– Ладно, я должен тебе кое-что сказать.
– О нет. Я не знаю, смогу ли я вынести что-то еще прямо сейчас.
– Сегодня утром я ходил на шахты.
– Куда? – Я непроизвольно повышаю голос.
Марко шикает на меня, затем оглядывается вокруг, дабы убедиться, что никто не обращает на нас внимания.
– Почему ты не подождал меня?
План был такой: встретиться здесь, а потом вместе пойти на шахты. Как и большинство других мест в городе, шахты не работают в воскресенье, поэтому мы решили, что сможем осмотреть их при свете дня. Мы хотели проверить, не навеет ли это какие-нибудь воспоминания, а также надеялись отыскать подсказки, связанные с тем, чем они там занимаются.
– Я хотел убедиться, что там безопасно, прежде чем привезти тебя туда. Я планировал лишь быстренько проехать мимо.
Он пожимает плечами и кусает губу, избегая моего взгляда, и я задаюсь вопросом, может, он специально ждал, чтобы сказать мне об этом; может, как и я, он хотел сначала провести несколько минут вместе, как обычные подростки, где мы бы не говорили о шахтах и о том, что у нас отняли.
– Итак, что ты нашел? – На этот раз я говорю тихо.
Он качает головой.
– Ничего. У входа стоит охрана. Я даже не смог заехать внутрь. Не думаю, что у нас есть способ попасть внутрь незамеченными, если только опять не попытать удачу сегодня вечером. Или я могу попробовать пойти один, чтобы снова не подвергать тебя риску.
