– Ты всегда такая нетерпеливая. Прямо как твоя мама. – Она раздраженно хмыкает, как будто это высказывание подводит итог всему моему существованию. Интересно, что бы подумала мама, если бы узнала, что ее подруга помогает ее мужу стирать воспоминания у целого города. Или еще хуже: что он лгал мне о том, что произошло с ней на самом деле.
От одной мысли о маме и моих отсутствующих воспоминаниях, о том несчастном случае, меня начинает тошнить.
– Мне нужно возвращаться к своим обязанностям, – с трудом произношу я, сдерживая слезы.
Я беру кувшин с водой со стойки, направляюсь к фасаду дома и начинаю беззвучно наполнять стаканы всем людям, собравшимся на веранде. Я не обнадеживаю и не успокаиваю их, когда вижу их тревожные взгляды. Я ничего им не объясняю, когда они косятся в сторону очереди, вероятно, гадая, что произойдет, когда они переступят порог. Я даже не трачу время на то, чтобы выйти во двор и проверить номерные знаки вновь прибывших. Я просто наполняю стаканы. Выношу мусор. Убираюсь в уборной. И так по кругу.
Когда наступает вечер, я хватаю полупустой пакет с мусором и отправляюсь в мамин парк. И не только потому, что мне неприятна одна только мысль быть на занятиях с папой, делая вид, будто я не знаю, что он от меня что-то скрывает; но и из-за того, что может произойти, если на этот раз мне удастся забрать у него воспоминание. Что, если папа заставит меня помогать мэру? Или еще хуже – что, если мэр не даст мне выбора?
– Куда это ты собралась? – Виви окрикивает меня с веранды, но я держу пакет с мусором и говорю ей, что скоро вернусь, и убегаю, прежде чем она успевает у меня что-нибудь еще спросить.
Я не теряю времени, потому что, когда прохожу мимо, вижу брата мистера Льюиса – Хэнка у почтового ящика.
– Привет, – окликаю я.
Хэнк высовывается из машины и наклоняет шляпу в мою сторону в знак приветствия.
– Добрый день, Люси! Я могу тебе чем-то помочь? – Он просовывает пачку конвертов в почтовый ящик.
– Я просто хотела спросить о мистере Льюисе. Он чувствует себя лучше? Есть новости, когда он вернется на работу?
Хэнк хмурится.
– Боюсь, он все еще не совсем в себе.
Кожу покалывает под палящим солнцем.
– Что вы имеете в виду? Чем именно он болен?
– Ну, в том-то и дело, что я не совсем уверен. Он просто… – Он прочищает горло и поднимает взгляд к небу, словно пытаясь подобрать слова. – Он просто сейчас не в себе.
Он просто не в себе, как и в первый раз, и я поражаюсь, насколько это странное описание для человека, которому нездоровится.
До болезни мистер Льюис всегда рассказывал мне одну и ту же историю о том, что его сын получил повышение. Я думала, что он просто так сильно этим гордится, поэтому и начинает хвастаться снова и снова, но что, если дело не в этом? Вдруг он болен тем же, что и Мисси? Или причина в том, что происходит на шахтах?
Я снова думаю о черной жиже.
– Может быть, мне занести ему домой суп или что-нибудь еще? Попытаться подбодрить его? – Или попытаться выяснить, что с ним не так.
– Это очень мило с твоей стороны, Люси, но я думаю, что ему сейчас лучше отдыхать и набираться сил. Я уверена, что скоро все с ним будет хорошо. Тебе не о чем беспокоиться. – Он делает неудачную попытку меня успокоить. – Я передам ему от тебя привет, ладно?
Хэнк не дожидается моего ответа и отходит к машине.
– Подождите секундочку, – говорю я.
Он недовольно хмыкает, но останавливается.
– Мистер Льюис упоминал, что иногда подрабатывает в ночные смены на шахтах. Я хотела спросить, вы там когда-нибудь работали? – Я прикрываю рукой глаза от солнца, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, не обращая внимания на то, что он уже нетерпеливо барабанит пальцами по рулю.
– Конечно, большинство местных время от времени подрабатывают на шахтах в ночные смены. А что?
– А вы когда-нибудь работали там днем или только ночью?
– Только ночью. Они же не зря называют это подработкой в ночные смены, Люси.
Он снисходительно мне улыбается, как будто я немного заторможенно соображаю.
– Верно. – Я отвечаю ему фальшивой улыбкой. – Так что это вам там поручают делать посреди ночи? Я имею в виду, кажется немного опасным, когда люди добывают что-то в темноте, вам не кажется?
Он барабанит пальцами по машине и смотрит в зеркало заднего вида, и я начинаю сомневаться, не собирается ли он сдать назад, не ответив.
– Очень мило, что ты об этом беспокоишься, но тут не о чем волноваться. Они просто поручают нам таскать дневную добычу. Черт возьми, по-моему, это лучше, чем работать в такую жару. А теперь приятного тебе вечера. Передавай привет Чарли.
Он начинает отъезжать, но я не могу это так оставить.
– А что именно добывают в течение дня? – Я повышаю голос, чтобы он мог услышать меня за ревом двигателя.
Машина резко останавливается, и Хэнк смотрит прямо на меня, нахмурившись.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что вы перевозите из шахт?
– Породу. – Слова звучат скованно, как будто он не может понять, что говорит. Или как будто он не может сказать ничего другого. Он потирает подбородок и смотрит в зеркало заднего вида, затем снова на меня. Губы сжаты. Над губой выступает капелька пота.
