За период службы Варя полюбила работать со старыми документами. А больше всего ей нравились те, что содержали в себе аромат подлинности. Те, что передавали былое время, дух, эпоху. В деле Нетребина, например, таковыми являлись пленки, что записывали дед, Степан Иванович, и отец, тогда еще юный Юрий Степанович, в кошелковской лаборатории в шестьдесят четвертом году прошлого века. К пленкам прилагались стенографические расшифровки, сделанные позже – позже, но давно, еще в советское время, потому что изготовили их с использованием пишущей машинки, на желтоватой бумаге, в один интервал. Варвара наугад сличила пару мест аудиозаписи и конспекта – совпадение оказалось дословным, и она решила довериться распечаткам.
Далее Варвара бегло просмотрела и опустила пару страниц, заполненную объективными и субъективными данными о состоянии здоровья испытуемого: пульс, давление, температура. Затем начиналось интересное.
В то же время имевшееся досье на Нетребина Юрия Степановича гласило, что в начале 1965 года он обратился с письмом на имя председателя Совета Министров Союза СССР Косыгина Алексея Николаевича. В нем он просил продолжить опыты, которые сначала делались при участии его отца во Владиславльской «шарашке», а потом были тайно продолжены последним в Кошелково. Письмо, адресованное Косыгину, для реагирования переправили в соответствующие органы. Там тщательно и всесторонне изучили проблему, и в итоге в начале года шестьдесят седьмого постановлением Совмина СССР была создана новая, совершенно секретная научная структура: экспериментальная лаборатория общей и медицинской химии при институте химии. Возглавил лабораторию Нетребин Ю.С.
Чтобы глаз не замыливался, Варя, когда работала с источниками, никогда не погружалась в один (как говаривал полковник Петренко) «с головой и хвостом». Она документы чередовала. Совершенно замечательный эффект получался, когда обнаруживались бумаги (или артефакты), противоречащие один другому. Неплохо выходило также, когда второй источник дополнял первый, к примеру, излагал альтернативную точку зрения. Или подавал событие под иным углом зрения.
Кононова решила не доверять стенограмме из шестьдесят четвертого года, а дослушать последнюю кассету целиком. Когда слушаешь, можно различить интонацию рассказчиков и даже почувствовать их настроение. Кстати, настроение у умиравшего Нетребина Степана было прекрасным, впрочем, как и всегда (как успела заметить Варвара), когда он находился под воздействием препарата.
Варвара остановила запись и взяла объективку, составленную
