- До некрофилии я еще не докатился, - пробормотал мужчина сам себе, переворачивая своего несостоявшегося любовника обратно на спину.
Быстро добравшись до ванной, Ричард набрал холодной воды в стакан и, прихватив полотенце, возвращался в спальню, когда дверь в его квартиру буквально вынесло мощным ударом.
В лицо мужчины, ворвавшегося первым, сначала была выплеснута вода, потом полетел стакан, но это не остановило Сабира. Он снес своего врага с ног мощным ударом в челюсть, а затем, когда тот впечатался в стену, добавил еще пару ударов кулаком в живот, отчего Ричард, хрипя, повалился на пол. Дальше похитителем занялся Рашид, связывая его тем самым полотенцем, тогда как Сабир заметался по квартире, отыскивая своего супруга.
Габриель нашелся во второй комнате, оказавшейся спальней. Увидев его, Сабир издал крик ярости, жалея, что не вырвал сердце у гадины, посмевшей издеваться над его супругом.
Ключ от наручников лежал тут же, на маленьком столике, так что Сабир смог быстро отстегнуть Габриеля от кровати, нежно целуя израненные в кровь запястья. Одежду отыскать тоже не составило труда. Через полчаса Сабир вынес потерявшего сознание супруга, прижимая его к груди, а Рашид тащил замотанного в покрывало Ричарда, перекинув его через плечо.
Оглушенные и связанные охранники, дежурившие на входе в дом, не могли их видеть, но, оказавшись в салоне автомобиля и понаблюдав за тем, как Рашид укладывает бывшего похитителя в багажник, приказал:
- Сразу же в аэропорт. Позвони пилоту, пусть срочно приготовит самолет к вылету и Назиму, чтобы немедленно ехал туда же вместе с нашими вещами. Как только мы взлетим, позвонишь в местную полицию и скажешь, где им искать помощника этого ублюдка. А Назим пусть свяжется с клиникой. Как только мы приземлимся, Габриеля нужно будет показать врачам, так что пусть скорая уже ждет на поле.
- А что с ним самим делать? – охранник кивнул в сторону багажника.
- Погрузишь на борт, только так, чтобы мы его не видели и не слышали. Когда Габриель немного придет в себя, он сам решит, что делать с ним.
Габриель пришел в себя, когда его вносили в машину скорой помощи. Он открыл глаза, и Сабир тут же оказался рядом, но первое, что он увидел в глазах любимого, был ужас. Габриель шарахнулся от него в сторону, словно не узнавая. Потом губы его чуть дрогнули, шепча:
- Сабир?
- Да, это я, любимый. Мы уже дома, теперь все будет хорошо.
Мужчина старался говорить как можно ласковее, но Габриель вдруг затрясся, словно от холода, а через минуту у него началась истерика.
- Ничего не будет хорошо! – кричал он. – Не прикасайся ко мне! Я грязный. Я недостоин тебя! Недостоин!
Врачам пришлось вколоть Габриелю успокоительное, иначе пациента просто невозможно было удержать на месте. Несмотря на то, что Сабир старался придерживать его, как можно нежнее, боясь повредить, он вырывался и кричал, словно обезумевший. У Сабира при виде того, как мечется его любимый, даже слезы навернулись на глазах, но он быстро взял себя в руки и дал команду ехать в клинику.
После того, как врачи осмотрели Габриеля на предмет повреждений, к нему допустили психолога, два часа просидевшего рядом с кроватью пациента, но так и не получившего никакой ответной реакции. Габриель замкнулся в себе, не желая никого видеть и слышать, а уж тем более отвечать. Все это время Сабир метался по коридору клиники, не отходя от двери в палату Габриеля больше, чем на десять шагов. Когда психолог покинул палату, удрученно покачав головой и заверив его, что опускать руки рано, что нужно будет провести еще несколько сеансов, так как жертвы насилия и похищения часто впадают в подобную прострацию, Сабир не выдержал. Послав подальше всех врачей и психотерапевтов, он ввалился в палату, громко ударив дверью о стену, сгреб тихо вскрикнувшего Габриеля в охапку, вместе с одеялом, и направился к выходу. Кто-то попытался его остановить, но Сабир так рыкнул на смельчака, что того словно ветром сдуло с его пути.
Заметив выходящего из клиники хозяина с ношей, Рашид мигом выскочил, чтобы открыть для них заднюю дверцу.
- Домой, - бросил короткий приказ своему водителю и охраннику Сабир, а потом молча держал на коленях мелко дрожащего Габриеля, завернутого в одеяло.
