В конце концов, разве Даниловы за чаем не вели себя всегда так глупо беспечно, так идиотски управляемо и приятно?
Если подумать, они вообще становились все приятнее и приятнее.
Ее второй визит.
На этот раз в замке Сенде был оказан совсем другой прием. Тот же дворецкий открыл ей дверь, но его манеры были, несомненно, менее высокомерны.
– Не будет ли мадам так добра, чтобы проследовать за мной? – Рука елейным жестом попросила ее войти.
Пораженная переменой в его поведении, Сенда без слов проследовала за ним через несколько молчаливых коридоров в небольшую гостиную. Она не замечала бесценных шедевров, расставленных вдоль стен: гигантских Севрских ваз и урн на консолях с мраморными подставками. Сердце ее колотилось и пело, она едва могла сдержать свое возбуждение. Значит, Вацлав получил ее послание! Значит, он хочет ее видеть! Слава Богу, что она решила прийти сегодня, а не ждать еще день или два. Какое-то чувство подсказало ей, что надо идти. Со времени ее последнего прихода прошло уже пять дней.
– Не будет ли мадам так любезна подождать здесь?
Сенда кивнула. Испытывая слишком большую нервозность, чтобы сесть, она принялась расхаживать по огромному восточному ковру винного цвета. Ожидание казалось нескончаемым.
В конце концов ее слуха коснулся отдаленный, но отчетливый звук приближающихся шагов. Она заставила себя спокойно стоять на месте, несколько раз быстро вдохнула, чтобы привести в порядок расшатанные нервы и подавить болезненный кашель, который мог начаться в любую минуту.
Дверь открылась, и она медленно обернулась, надев на лицо ту же безучастную маску, как это бывало всегда, когда она в России встречалась с Вацлавом на публике. Она так и называла ее: мое «общественное лицо».
В комнату вошел граф Коковцов.
При виде него краска схлынула с ее лица. «Какого черта! – Где же Вацлав?» – Она подавила готовый сорваться с губ возглас разочарования.
Он медленно затворил дверь и взглянул на Сенду; лицо его было сдержанным и отчужденным.
– Мадам Бора, – прошептал граф. Подойдя ближе, он взял ее руку и вкрадчиво поднес к губам. На его длинном тонком пальце зловеще переливался кроваво-красный рубин, темные глаза блестели. – Как приятно видеть вас снова. – Он изучающе оглядел ее. – Мы… боялись, что с вами произошла какая-то трагедия. Теперь я с удовольствием вижу, что это не так.
Она заставила себя через силу улыбнуться. Слишком свежо было воспоминание о той ужасной сцене на железной дороге, когда трогался принадлежащий Даниловым поезд. Граф тогда намеренно отвлек внимание княгини от окна, чтобы она не заметила Сенду, а потом смотрел на нее с торжествующей, насмешливой улыбкой. Сенда напомнила себе, что нельзя поддаваться на какое бы то ни было проявление искренности с его стороны. Этот человек был опасен, его нельзя было недооценивать.
– Мне тоже приятно вас видеть, граф Коковцов. Мы давно не встречались.
Он печально кивнул.
– Почти два года. Это в самом деле долгий срок. – Он указал на стул. – Не хотите ли присесть?
Подобрав длинную юбку, Сенда села.
Граф беззвучно опустился на стоящий напротив стул. Во всех его движениях чувствовалось что-то зловещее, как если бы он был гигантским ядовитым пауком.
– Вы выглядите прекрасно, – мягко проговорил он. – Вы всегда были очень красивы.
– На сцене это ценилось, – скромно ответила Сенда, опустив глаза. – Здесь… – она не договорила, пожимая плечами. Затем подняла голову. – А как поживает князь? Как они с княгиней переносят жизнь на чужбине?
Граф помолчал минуту.
– Боюсь, не слишком хорошо, – медленно ответил он. – В них произошли ужасные перемены. Посещение какого-то места по собственной воле и принудительное пребывание там – это огромная разница.
Сенда слабо улыбнулась.
С минуту он казался задумчивым, затем издал болезненный вздох.
– Что касается князя…
– Да? – резко спросила она, выпрямляясь.
– Он говорил мне о вашем письме и вашем предыдущем визите.
Она глубоко вздохнула и приготовилась ждать; сердце ее колотилось, пульс участился.
– Я неоднократно пытался объяснить ему, что изгнание не обязательно означает, что человек должен полностью отгородиться от внешнего мира. Однако… – Он вновь вздохнул и скорбно покачал головой. Печальная улыбка показалась на его тонких губах. – Я надеялся, что вы сможете помочь.
– Я? – Сенда озадаченно наклонила набок голову. – Каким образом?
– Он больше не тот князь, которого вы… – Коковцов помолчал и осторожно кашлянул в кулак —…вы когда-то знали.
– Почему? – спросила она, чувствуя внезапную тревогу. – Он болен?
– Боюсь, его болезнь – не физического свойства. Мы приглашали к нему лучших докторов и специалистов Европы. Их заключение единогласно. Князь страдает от болезни духа. – Граф Коковцов посмотрел на нее. – Он не хочет никого видеть. Никого. Мне искренне жаль. Я понимаю, что для вас это большое потрясение. Но поверьте мне, мадам Бора, это то, чего он хочет. Это его приказ.
