Вихрь событий, закруживших Сенду, не утихал. Возможно, все это делалось специально, из благих побуждений, но так или иначе у нее совершенно не было времени сесть и задать горькие вопросы, на которые она так страстно желала получить ответы.
– Но… неужели я правда могу себе это позволить? – шепотом спросила Сенда у графини Флорински. Это было часом позже, когда они сидели на золоченых стульях в шикарном ателье мадам Ламот на Невском проспекте и при мерцающем свете светильника из горного хрусталя ощупывали рулон шелка богатого изумрудного цвета с совершенно непомерной ценой.
– Шшшш! – графиня казалась шокированной упоминанием цены. – Au contraire,[7] дорогая, – произнесла она, грассируя звук «р» и яростно обмахивая грудь павлиньим пером. – Разумеется, ты можешь себе это позволить, и притом совершенно спокойно. Кроме того, я просто не знаю, как еще объяснить тебе, насколько необходимо, чтобы ты соответствовала определенным стандартам. Если все произойдет так, как я думаю, ты очень скоро обнаружишь, что живешь… ну, если и не скудно, то, во всяком случае, намного ниже твоих возможностей.
И, конечно, графиня оказалась права. Месье Герлан, директор Théâtre Francais, разыскал ее и настоял на том, чтобы она присоединилась к нему и небольшой компании его друзей и приняла участие в некоем импровизированном полночном ужине. Не успела Сенда и рта раскрыть, чтобы отказаться, как уже сидела в небольших красных санях и вместе с целой вереницей таких же саней мчалась в модный ресторан «Куба», где их ждал поздний ужин с осетриной, шашлыком, икрой и шампанским. Месье Герлан без остановки – и, к своему собственному удивлению, искренне – превозносил до небес ее талант. Сенда молча слушала, какая-то часть ее сознания беспристрастно смотрела на все это со стороны, как если бы обсуждали кого-то другого, а не ее. Но, конечно же, они говорили о ней, и другая половина ее сознания знала это. Все сидящие за огромным круглым столом восхищенно внимали каждому слову Жан-Пьера Герлана, в то время как она сама вежливо выслушивала его рассуждения, сначала слегка забавляясь, а потом со все возрастающим ужасом, но с застывшей на губах очаровательной улыбкой, предназначенной для ее нового ментора. Если мадам Ламот была кем-то вроде колдуньи, то месье Герлан, вне всякого сомнения, был настоящим чародеем, обладавшим не меньшими способностями. Достаточно было один раз увидеть его, чтобы понять, что жизнь в нем бьет через край. Он был совершенно не такой, как другие. Настоящий волшебник.
Впрочем, он и на самом деле был волшебником. Жан-Пьер Герлан царил среди театральной элиты Санкт-Петербурга вот уже двадцать пять лет; в театре он был тем же, кем Сергей Дягилев в балете, а Римский-Корсаков в музыке. Он понял, что в Сенде нашел редчайшую и самую очаровательную из известных ему лицедеек – естественную, властную, правда, пока еще недостаточно обученную. Что означало, что до него ни один директор со своими благими намерениями не имел возможности погубить ее непосредственность, вмешаться в Богом данные ей таланты или, упаси Господь, ввергнуть в самую разрушительную из возможных катастроф: привить ей плохие актерские манеры, которые ему сначала пришлось бы искоренить, прежде чем превратить ее в настоящую звезду. Сейчас же она всем сердцем отдавалась роли, которую играла – со свежей, хотя и несколько непрофессиональной, страстью обнажая свою душу перед зрителями. Недостаток профессиональной подготовки она с избытком компенсировала природным, неподдельным талантом.
Ее безупречная физическая красота – хотя и менее важное, по сравнению с ее другими достоинствами, качество – никоим образом не была помехой. Такой союз таланта и красоты, который он видел в ней… Одним словом, Сенда Бора обладала всем тем, что Жан-Пьер Герлан постоянно искал и что до нее нашел лишь однажды. И от этого едва мог сдержать переполнявшее его возбуждение.
Она была неотшлифованным алмазом, своего рода Кохинором. В самом деле, с ее природными данными и его обширным опытом и непревзойденной властью он в одиночку сотворит самое великое театральное сокровище России – актрису, которая станет живой легендой. Сенда Бора не испортит репутацию Théâtre Français, решил он. Как не повредит его банковскому счету та круглая сумма денег, которой размахивал перед его носом этот дурак, граф Коковцов.
Уже в первые минуты их встречи месье Герлан предложил изумленной Сенде пройти курс обучения у лучших в городе преподавателей французского языка и актерского мастерства.
– Вам будет очень нелегко… – предупредил он ее. Почти онемев, но сохранив при этом свою практичность, Сенда смогла лишь выразить вслух недоумение:
– Да, но… но как я смогу заплатить за все это?
– Я позабочусь обо всем, – ответил он, делая широкий жест. – До тех пор пока вы выполняете свою часть нашей сделки, считайте, что за все заплачено.
Сенда была слишком ошеломлена, чтобы полностью все осознать.
