На мгновение прикрываю глаза и призываю к себе все свое спокойствие. Странно, но это срабатывает.
— Прости, — пищит Кира, а в глазах шальной блеск.
— Ты чего встала с постели? — начинаю я.
— Просто хотела в душ, от меня уже пахнет неприятно. — и морщит свой прекрасный носик. Глупышка.
— И что? Ты больная, — констатация факта, — а я не хочу чтобы больше заболела, а запах, он не раздражает, и ты пахнешь прекрасно, так что возвращайся к себе, — говорю реальные вещи. Она пахнет собой, пахнет так что у меня мозг взрывается.
— Не тебе мне указывать, — сначала у неё был потерянный взгляд, только вот теперь она настроена враждебно. Маленькая Мышка, которая с лёгкостью превращается в фурию.
— Не мне, — утвердительно киваю, — но ты моя девушка, и я просто беспокоюсь о тебе.
— О, ты вспомнил что я твоя девушка? — саркастично вспоминает мне.
— Я и не забывал. — пожимаю беспечно плечами, а сам представляю что она скажет следующее, и мне это не нравиться.
— Даже когда брал меня без моей воли? — режет без ножа, просто убивает этой фразой.
— Мне жаль, очень, и я готов это повторять каждый день, но сейчас ты заболела, так что позволь о тебе позаботится. — говорю искренне, и пусть выгляжу как слабак, но и я есть слабаком. Тем кто пал под ноги такой меленькой леди.
— Мне плевать на твою жалось, — ага, так и вижу, как плевать, а глазах то надежда теплится. — То, что я здесь, а не сбежала это уже хорошо, так что пропусти меня. — толкает меня в грудь и заходит в ванную, делая пространство ещё более напряжённым. Ну как она не понимает, что я дурею рядом с ней, а сейчас будто сама себе ловушку сделала, в виде маленького помещения.
— Кира, — шепчу хрипло, руки так и чешутся обнять, притянуть к себе. Боже, как я скучаю по ней.
— Выйди, мне нужно в душ, а потом я хочу есть. — а на языке так и вертится «Да моя Госпожа». Понимаю что больше я ничего не скажу, накалять и без того сложную ситуацию, не в моих интересах, так что…
— Хорошо, — только и произношу, а потом ухожу в спальню и делать заказ еды, что-то подсказывает мне что стрепню Киры я ещё не скоро увижу.
Кира
Как я здесь буду жить?
Я должна обижаться, должна противиться, должна бежать от него подальше. Но стоит ему только взглянуть, только прикоснуться ко мне, как моё тело поёт, а душа просто падает под его ноги. И даже то плохое что случилось, не омрачает моей любви к нему.
Тряпка.
Не умеющая за себя поступиться и держать удар.
— Хорошо, — произносит Макар и уходит, а я так рада что он ушёл с этой комнаты, ещё немного и я бы расплакалась и попросила меня обнять, как маленькая девчонка.
Раздеваюсь и встаю под горячие струи воды.
В голове хаос, но н уже немного упорядочился. Вчера, когда Макар выговорился, я многое переосмыслила и поняла. В чем-то была и моя вина, и я это осознаю. Ведь, он простой парень, мужчина, который каждую ночь ложиться с девушкой, что не смогла дать ему то, что он так хотел. Я каждый вечер чувствовала его возбуждения, его сильные руки, но что-то мешало мне перейти эту грань. Что-то не давало ступить за неё. Так может и надо было со мной так поступить? Конечно без тех мерзких слов, но просто взять, нагнуть и вставить. Может тогда я бы не так долго все откладывала? И почему-то думая об этом, я возбуждаюсь, а сердце начинает трепетать с новой силой.
Я привыкла к тому что меня все раздевают взглядом, привыкла к похоти что витает вокруг, когда я танцую. Я так привыкла к этому, что реально не замечала того что твориться с моим парнем, ну или не хотела замечать.
Натираю кожу своим любимым молочком, при это прикрыв глаза. И представляю, что это руки Макара скользят по моему телу. Задевают уже острые соски, немного сдавливают их. Потом «его руки» скользят по бедрам, по талии, пока не касаются влажных лепестков. Уже влажных. Они стали такими, когда я увидела его совершенное тело, когда смотрела за капельками воды, что стекали по шее, устремлялись вниз по груди. Вот тогда я смотрела, и невиданное ранее желание начинало бурлить во мне. Оно разжигалось пламенем, что однажды уже погубило меня. Но не теперь, не сейчас.
А сейчас я раздвигаю влажные лепестки, и провожу пальцами по набухшей плоти, все ещё уязвляя Макара. Мне не больно, и картинки того как он меня брал, не отзываются болью в теле и моём воспаленном мозге, мне приятно очень — очень приятно, когда я не страшусь ничего, проникаю пальцам внутрь, а потом опять возвращаю его на кнопочку клитора.
— Ох, — совершенно неконтролируемо вырывается изо рта, и я усиливаю нажим, ещё и ещё раз, пока не содрогаюсь в искре экстаза с именем «Макар» на устах.
Открываю глаза, тело находиться в какой-то невесомости. Это, пожалуй, можно сравнить с танцем, тогда тоже такая невесомость, тогда адреналин в крови и выброс эндорфина в голову. Тогда тело поёт, так, как поёт и сейчас.
Потираю руками лицо. Немного устало, но мне это помогает.
Господи. Я только что кончила от своих рук. Впервые в жизни, и представляла я того, кто причинил мне боль, жгучую и невыносимую.