Ты рассчитывал прожить жизнь обычного человека: работа, жена, дети. Но Вспышка круто изменила твои планы в одну секунду. Иные выбрали тебя спасти не только свою семью, друзей, но и всех измененных вирусом жителей твоего города. Спасти от вторжения Иной Системы. Готов ли ты стать Избранным, взаимодействовать с Иными, чтобы уничтожить вирусную Систему и остановить апокалипсис?Продолжение: активировался другой камень, а это значит новая угроза нависла над жителями города.Примечания автора:Цикл является предысторией ЛЕСа.Обложка: Василь Салихов.
Ник.
Дождь не утихал, моросил нудно, тоскливо. Небо было сплошь серое, значит, эта слякотная непогода надолго. Продолжать мокнуть на улице стало невыносимо, меня колотил озноб, поэтому я стал искать хоть какое-то укрытие от дождя. Нужно обсохнуть, передохнуть, привести мысли в порядок.
Я пробирался вдоль забора, заглядывая в окна домов. То, что не горел свет, еще не говорило о том, что дом не жилой. Испуганные люди, ставшие зомби, а их было большинство, прятались от других измененных — агрессивных звероидов.
Наконец, мне попался старый заброшенный деревянный домик на самом краю улицы. Окна были заколочены, шифер на крыше зиял пробелами — это убежище вполне подходило для отдыха и наблюдения. Полусгнившая калитка была замотана стальной ржавой проволокой, которая подалась легко. Я толкнул калитку, она открылась со скрипом. Я посмотрел вдоль улицы, за пеленой дождя не было ни одной души. В домике напротив темнели плотно занавешенные окна, но из трубы лениво тянулась струйка дыма. Я прикрыл за собой калитку, намотал так же проволоку, пробрался к дому по заросшей тропинке. Дверь в дом была заколочена крест-на-крест досками. Оторвать их не представляло труда. Дверь была не заперта. Я вошел в полумрак затхлого домика, осторожно пробрался в комнату, разводя руками свисающую паутину.
Ноги гудели. Я присел на старый скрипящий табурет напротив мутного окна, обхватил себя руками. Дрожь пробежала по телу. Сырая куртка совсем не грела.
С потолка капало с равномерным стуком, но лужа на полу не увеличивалась, вода просачивалась между досок. Хорошо было бы сейчас затопить печь, обсохнуть. Но я не решался это делать, меня могли заметить преследователи, я знал, что они не оставят меня в покое. Я для них — другой, не измененный. И, несмотря на то, что здесь, на окраине города, я почти не чувствовал взгляда в спину.
Через щели в забитых досками окна, я заметил зомби, который проковылял вниз по улице, склонив голову, не обращая внимания на стекающие по лысому черепу струям воды. Хорошо, что эти измененные были безобидны, не кидались ни на кого, как и следовало ожидать от типичных зомби, даже наоборот, сторонились друг друга. А вот звероиды были по настоящему опасны. Именно они меня преследовали. Только чудом мне удалось оторваться от погони. Но надолго ли? Рано или поздно, мне все равно придется выйти из укрытия.
Сидя в укрытии, я стал вспоминать все с самого начала. Я хотел найти логику в развитии этих ужасных событий, изменениях людей, причинах.
Одно было точно: началось все примерно тридцать шесть часов назад.
Утром в воскресенье мы возвращались с Глебом на его машине из аэропорта. Болтали как обычно о политике, о женщинах, анекдоты травили, в общем, пытались максимально интересно скрасить полтора часа скучной дороги. Глеб вел машину не спеша, развалившись в кресле, лениво переключая каналы радио. Я про себя думал лишь о том, как бы скорее добраться до дома, сходить в душ, плотно поесть и отдохнуть после изнурительного перелета и дороги. Трасса в воскресное утро была пустынной, в основном только фуры.
До въезда в город оставалось каких-то полкилометра, уже появилось бетонное название на дорожном постаменте «Угорск», теплое солнышко приветливо выглянуло из-за холмов, в окно влетели знакомые серные запахи дымящего завода. Внизу, в чаше пологих холмов, показались крыши домов. Дном чаши блестел продолговатый пруд, на другой стороне которого, в тени холма и наискосок поднималась широкая главная улица, утыканная пятиэтажками, как кубиками — проспект Ленина.
Ну, наконец-то, подумал я в этот момент…
И тут — удар!
Машину встряхивает, дробь ссыпавшегося в багажник заднего стекла режет слух. Глеб дергает руль, но справляется с управлением, визг тормозов заставляет на минуту замолчать беззаботных птиц в ближайшем пролеске.
— Что, черт побери, это было?! — спрашивает Глеб, когда прижался к обочине.
Он выскочил из машины, хлопнув дверцей.
— Не похоже на шалости подростков, — говорю я, оглядываясь по сторонам.
До ближайших кустов метров тридцать, по другую сторону от дороги поле. И ни одной машины в этот момент не двигалось навстречу. Да и разбилось-то заднее стекло.
Глеб выскочил из машины, открыл багажник и, сокрушаясь, стал собирать осколки, доставая и отряхивая вещи. Домкрат, набор ключей, пластиковые бутылки, тряпки полетели на обочину. Я озирался по сторонам, задирал голову вверх, пытаясь определить, откуда это прилетело? И что это было вообще.
— Нет! Ну ты это видел! — раздался возмущенный голос Глеба из багажника.
— Что там еще? — спросил я.
— Сам посмотри.
Я проследил за его пальцем, указующим в нутро багажника, и ужаснулся.
В боковой панели справа над колесной нишей была пробоина размером с грецкий орех, почти незаметная сразу. Я наклонился и увидел в отверстие глаз Глеба, глядящий на меня с другой стороны.
— И ты хочешь сказать, что это просто камушек прилетел? — спросил он и моргнул.
