— Переоденемся в купальные костюмы прямо здесь, — с решительностью заявил он, добравшись до тополя. Место хорошо просматривалось со всех четырех сторон, да и люди беспрерывно проходили мимо. Но пусть бы даже голос старшего брата звучал менее решительно — у мальчишек все равно не было выбора. Осознавая бедность учителя, они не смели проситься в дорогую платную раздевалку. Когда ученики с горящими от стыда лицами переоделись в купальные костюмы, учитель сказал:
— Это бедность. Люди часто путают бедность с бесстыдством, но на самом деле это стыд, которого не избежать. Другими словами, бедняки протягивают руки к богатым не потому, что бесстыдны, а потому, что не имеют, как и мы сейчас, другого выхода.
Переодевшись в общественном туалете, старший брат пошел с детьми купаться. А младший остался под деревом. Он не особо хотел лезть в море, да и должен же был кто-то стеречь одежду и личные вещи.
Во второй половине дня злоключения несчастных учеников продолжились.
Сначала всем троим пришлось испить по полтве[23], не меньше, соленой воды. Старший брат, прикидываясь, будто учит их плавать, по нескольку раз затолкал каждого под воду. Поняв по позеленевшим лицам выбравшихся из воды мальчишек, что на них накатила тошнота, старший брат принялся дразниться:
— Ну как вам, не умеющим плавать без лодки и надувного круга? Как вам вкус морской воды?..
И стал торопливо избавляться от остатков питья.
С небольшими передышками старший брат через силу допил воду из бутылки и, откупорив последнюю баночку колы, протянул ее младшему брату:
— Пей!
— Да особо не хочется.
— Все равно пей. Уж если мы собрались преподать урок, будем последовательными.
Младший брат вынужден был, не вникая в суть, опустошить баночку колы. И только тогда, оглядев мальчишек, которые выглядели так, словно червей наелись, старший брат пояснил младшему на ломаном английском:
— Now these guys shall know what thirsty (Мол, сейчас эти мальчишки узнают у меня, что такое жажда).
Как и следовало ожидать, через некоторое время дети захотели пить. Стоит поплескаться в море, сразу пересыхает в горле — а они еще и нахлебались соленой воды, так что жажда их была сильнее обычной. Но питья не осталось ни капли. Дети побежали к общественному водопроводу, но смогли высосать из него только теплый воздух с запахом ржавчины.
— Терпите, если не собираетесь идти до Сеула пешком, — ответил бессердечный старший брат ученикам, одолевшим его жалобами. Темой второго урока о бедности старший брат, похоже, выбрал терпение.
А терпеть дети должны были не только отсутствие питья. Старший брат постоянно тянул их к аттракционам, разбросанным вдоль берега. Прокат различных водных приспособлений, крытая футбольная площадка, теннисные столы, игра в бинго… Детям, привыкшим к развлечениям, было невыносимо проходить мимо всего этого. Их изводила еще и эмоциональная жажда.
— Учитель, ну и ладно, пойдем до Сеула пешком. Разок сыграем в футбол.
— Разве нельзя доехать до дома на такси? И там отдать деньги, а? Взяли бы напрокат лодку.
Но старший брат только холодно упрекал детей:
— Подумайте, какая в этом польза?! Пустая трата времени и денег. Во всем виноваты ваши папы-мамы, молча спускавшие подобное. А я не собираюсь из-за ерунды топать пешком сотню ли. И не хочу выводить из себя ваших родителей всякими там такси.
Дети постепенно утомились. И когда они, позабыв и думать о том, чтобы лезть в море, принялись бессильно шататься от лотка с напитками к тенистому дереву и обратно, старший брат, немного смягчившись, спросил:
— Страдаете?
— Да, — ответили хором дети, давно уже бросавшие на старшего брата отчаянные взоры. А тот преспокойно вернулся к поучениям:
— Это и есть бедность. А ведь ваши страдания в большинстве своем происходят от тяги к совершенно ненужным вещам, да и продлятся они недолго. Вы снова вернетесь к благополучным родителям. Но в мире есть люди, страдающие от отсутствия самого необходимого: еды, одежды, жилья… И у этих людей нет твердой уверенности, что когда-нибудь им удастся избавиться от страданий. Что в сравнении с этим ваши пустяковые несчастья?!
— А что, эти люди не могут усердней трудиться и больше зарабатывать? — робко возразил старший калека, будто смутно догадываясь о каких-то сокровенных мыслях старшего брата. Голос последнего тут же похолодел:
— Извечное антигуманное оправдание, выдвигаемое богатыми. Богач — муравей, бедняк — стрекоза. Ленивый, как стрекоза, бедняк, естественно, умирает с голоду, и богач, работающий, как муравей, в этом не виноват, — ты это хочешь сказать?
— …
— Будете утверждать, что любой, стоит только захотеть, может стать богачом, но это вздор. Потому что количество всего в мире ограниченно. Если кто-то возьмет побольше, кому-то достанется поменьше или вообще ничего. Другими словами, благодаря этим самым беднякам ваши отцы смогли разбогатеть. Понятно?
— …
— Никогда не забывайте о них. О бедняках, которые изо дня в день испытывают страдания в несколько раз более тяжкие, чем ваши сегодняшние. Только высокая мораль сможет извинить вас.
