В том, что речь идет обо мне, сомнений не было. За полчаса до этого я ходил проверять, как несет службу сторожевой дозор…
Начался август. Стоит несусветная жара. Даже ночью, лежа под одной простыней, обливаешься липким потом. Но несмотря на это, я сплю как убитый. Это объясняется просто: ежедневно я провожу на ногах пятнадцать-шестнадцать часов.
Я прихожу в роту за пять минут до подъема, наблюдаю за обязательной физзарядкой, веду бойцов на Кушугум купаться, провожу утренний осмотр и только после этого иду завтракать.
А после завтрака начинаются занятия. Первую половину дня я, как правило, отвожу тем дисциплинам, которые требуют физических усилий: строевой подготовке, штыковому бою, тактике одиночного бойца и действиям бойца в составе взвода.
Занятия мы проводим на большой, густой заросшей жухлой травой поляне, которая по ширине равна футбольному полю, а по длине — в два с половиной раза больше. Мои «старички» старательно маршируют и выполняют повороты в строю, добросовестно «бодают» саперными лопатами (винтовок еще не подвезли!) камышовые чучела. Труднее даются им перебежки и переползания. Даже относительно молодым сержантам приходится туго: ведь совсем непросто под немилосердно палящим солнцем пробежать, падая через каждые шесть секунд, 250 метров или проползти то же расстояние по-пластунски. А каково «старичкам», многим из которых перевалило за сорок? Но они с суровым упорством крестьян, привыкших к ежедневному физическому труду, без единой жалобы пересекают поляну и возвращаются на исходный рубеж, чтобы по команде «Вперед!» снова бежать и падать, бежать и падать. Гимнастерки потемнели от пота, а на спинах появились белые пятна высохшей соли…
Только после обеда, когда солнце неподвижно повисает в зените, я увожу роту в тень деревьев и начинаю занятия по уставам и наставлениям.
Сегодня я решаю поговорить о самом главном — о том, что нам предстоит делать на фронте. Я поднимаюсь с пенька, на который присел, чтобы дать хотя бы минутный отдых гудящим ногам, и говорю:
— Судя по событиям на фронте, нам с вами предстоит в основном заниматься подрывными работами и установкой минных полей. А работа со взрывчаткой имеет свои особенности. Если, скажем, промах стрелка или артиллериста не приносит непосредственного вреда ему самому, то любая ошибка сапера может окончиться печально не только для него, но и для окружающих. Все зависит от того, заряд какой силы взорвется в руках у неумелого и неосторожного сапера.
Поэтому я считаю необходимым хотя бы вкратце ознакомить вас со взрывчатыми веществами и их свойствами.
Первым взрывчатым веществом, которое изобрели люди, был порох. Однако порох горит сравнительно медленно, и образующиеся при этом газы как бы ищут слабое место в окружающей среде и устремляются туда. Это свойство пороха человек умело использовал в огнестрельном оружии. Пороховые газы по мере сгорания заряда выталкивают из ствола оружия пулю или снаряд.
Но там, где надо взорвать кирпичную кладку или металл, порох малоэффективен. Здесь нужно вещество, способное мгновенно заполнить окружающее пространство огромным количеством газа.
Таким веществом явился динамит, изобретенный в прошлом веке шведом Нобелем. Если динамитом зарядить патронную гильзу и выстрелить, то заряд не только вытолкнет пулю из ствола, но и разорвет патронник винтовки.
После динамита вскоре появились его братья — аммонит и аммонал. Их до сих пор используют при прокладке туннелей и горных дорог, при добыче полезных ископаемых. Но в военном деле эти вещества применяют крайне редко: они очень чувствительны и взрываются от удара или при соприкосновении с открытым огнем.
Поэтому саперы пользуются тринитротолуолом, или — попросту — толом. Эта взрывчатка не боится ни ударов, ни открытого огня. Правда, при длительном хранении в плохих условиях тол покрывается налетом, напоминающим иней. В таких случаях он опасен и может взорваться от удара или при нагревании до двухсот градусов.
Тол взрывается только от детонации — то есть от воздействия сильной взрывной волны. В военно-инженерной практике для этой цели используются специальные стандартные капсюли-детонаторы, начиненные особо чувствительной и мощной взрывчаткой.
У нас тол выпускается в шашках весом 200 и 400 граммов. Для специальных целей выпускаются также круглые шашки весом 70 граммов. Упаковывается тол в стандартные ящики…
В это время за моей спиной раздается приглушенный кашель. Я оборачиваюсь и вижу осточертевшего мне рядового Синькина. Этот пройдоха из пройдох ничуть не смущен тем, что опоздал и прервал занятия. Он нагло смотрит мне в глаза, и я тщетно ищу в них хоть какой-нибудь отблеск тревоги и беспокойства.
— В чем дело? — сухо спрашиваю я. — Почему вы отсутствовали?
— Ходил в санчасть…
— А кто вас отпускал?
— Никто, — пожимает плечами Синькин. — Вас не было… А мне после обеда стало плохо…
В Семене Синькине я ошибся…
