Отмахав таким образом половину пути мы устроили привал, совмещенный с перекусом. Пока методично работали челюстями я успел его сориентировать на местности и кратко обрисовать диспозицию. Узнав, что нашей целью является никто иной как сам Манштейн, тот самый который Эрих фон, самый эффективный антикризисный менеджер Вермахта, а пока мало кому известный командир 56-м моторизованным корпусом, он, после недолгого размышления согласился, что эта цель, в расчете на долгосрочную перспективу, по влиянию на историю более предпочтительна. Чем даже тот же Гудериан или Гот, не говоря уж о фон Боке и фон Леебе. Этих незадачливых военачальников и сам Гитлер отстранит от командования после первых же неудач на Восточном фронте. А вот на их место будет двигать молодых и перспективных. Самым опасным из которых и будет Манштейн. Так что в вопросе возможных изменений исторического процесса он был со мной солидарен. А вот идею улучшить свое материальное положение за счет трофеев резко раскритиковал.
— Вот я тебе Никита удивляюсь! — Он стал объяснять мне где именно я облажался. — Вот иногда ума-палата, а иногда наивный как ребенок! Вот скажи кому эти трофейные игрушки нужны?
— Как кому? — Я искренне удивился. — Антикварам там. Коллекционерам! Прочим любителям старины.
— Так их единицы! Этих антикваров с коллекционерами. Ну в крайнем случае десятки. А любители, как ты их называешь, ничего у тебя покупать не будут.
— Почему это? — Я действительно не догонял.
— Потому что ты плохо знаешь психологию среднестатистического немецкого бюргера! — Начал он мне объяснять очевидное. — Он очень бережливый и никогда в жизни лишнего переплачивать не будет. Сейчас на Западе на поток поставлено изготовление реплик. Причем очень хорошего качества. Не отличишь от оригинала. И если есть возможность приобрести что либо за меньшую цену, то бережливый немец ни за что ее не упустит.
— Так это немец, — попробовал я отстоять свою точку зрения.
— Ха! Ты думаешь французы или англичане в этом вопросе лучше? — Он покачал головой. — Неа! Они скряги и сквалыжники еще похлеще немцев! Да и пойми ты, европейцы в этом вопросе в корне отличаются от русских. У них нет привычки катеками меряться.
— Чем? Чем? Меряться, — мне показалось что я не расслышал.
— Ууу! Темнота! — Вася снисходительно улыбнулся. — Катек! У папуасов в Новой Гвинее так насадка на член называется. У кого она больше — тот и Вождь!
— Аааа! Слышал про такое! Только сразу не понял!
— Так вот, в Европе выставлять на показ свое богатство считается неприличным. — Продолжал он менторским тоном. — А раз нельзя, то зачем платить больше? Тем более, что ты здесь в качестве трофеев возьмешь? Мелочевку? На ней не заработаешь! Оружие? На таможне проблемы будут. А здесь, в России, толкать — это статья! Неее! Не вариант!
— А что ты предлагаешь?
— Учи классику! — Он засмеялся.
— Да погоди ты ржать! — Я даже немного обиделся. — Говори толком.
— Я и говорю! Только ты не слышишь! — Он назидательно задрал палец вверх. — Что говорил по этому поводу великий комбинатор?
— Тот самый, который Остап-Сулейман-Берта-Мария-Бендер-бей?
— Именно!
— Если в мире ходят денежные знаки, значит должны быть люди у которых их много!
— Правильно! Возьми с полки пирожок!
— Да хорош Ваньку валять! — Я уже начал психовать. — Дело говори!
— Я и говорю дело, только ты не слушаешь, а все пытаешься бежать впереди паровоза. Все! Шучу! Шучу! — Он уже понял что перегнул. — Если притянуть идею к нашему вопросу, то нужно знать не только таких людей, но и за что они их, заметь, ДОБРОВОЛЬНО, отдадут.
— И за что? — Мне стало интересно.
— А это опять голая психология. Немецкий бюргер существо не только бережливое до скаредности, но еще и жутко сентиментальное. У них очень трепетное отношение к своим корням. Ты бы видел с каким пиететом они относятся к семейным реликвиям. Какая-нибудь пожелтевшая фотокарточка любовно вешается в дорогую рамку и с благоговением демонстрируется гостям.
— И к чему ты это все мне рассказываешь?
— Чудик! У тебя дома, в рюкзаке, целое состояние! А ты не знаешь где деньги взять на свои прожекты.
— Документы что ли? — Наконец-то я понял о чем речь. — Толку с них! Им грош цена — пучок — в базарный день. Я уже интересовался.
— Правильно! Это если просто так продавать. Как антиквариат. А если родственникам, да как семейную реликвию, то цена зависит от состояния покупателя. То есть столько, сколько запросишь!
— А как узнать его состояние? Да и родственников еще найти надо. А это труд и не малый.
— Верно! Нужно иметь доступ к базе данных!
— А он у тебя есть?
— У меня нет, — он простодушно развел руками, — а вот моя жена работает в налоговом департаменте министерства финансов. Кстати с налоговым инспектором добропорядочный законопослушный немец, более откровенен чем с собственным психоаналитиком. Так что при правильном подходе это Клондайк! Эльдорадо! Вот погоди, вернемся, позвоню жене и все устрою.
— Не кажи гоп! — Попытался я сбить его настрой. — Пока не понял во что прыгнул!
На этой радужной ноте мы закончили разговор, а заодно и привал. И стали собираться.
