Вариантов было несколько. Первый, который пришел в голову, покататься по окрестностям, дабы навести шороху в немецких тылах, был, при тщательном анализе, самым мало реализуемым. И даже опасным. Поскольку основное преимущество танка, возможность давить противника «броней и огнем», экипажем, состоящим из одного человека и одного пса, использовать было невозможно. Или давить, или стрелять.
— К сожалению, мой верный помощник, в этом вопросе мне помочь никак не мог. Ну не сможет он, своими лапами, ни штурвал крутить, ни на гашетки давить.
Если же только давить, то можно легко нарваться на гранату под гусеницу. Даже обычной, противопехотной «колотушки», будет более чем достаточно. Гусеницы, у современных танков, могли «разуваться» и вполне самостоятельно. Даже без дополнительной посторонней помощи. Причем, абсолютно на ровном месте.
— После этого — все! Пишите письма — мелким почерком! Или сразу похоронку! А мне то, ее даже и посылать-то некуда! Да и некому! Мои родители еще не родились. Если только на Главпочтамп, с пометкой «до востребования» — в будущем!
Если же только стрелять, то тоже не вариант. Неподвижный танк, на поле боя, учитывая выучку немецких противотанкистов — братская могила. В моем случае — гробик на двоих! Одного человека и одного пса!
Значит, если откинуть вариант — «покататься», то остается только подорвать. Но опять же, возникает вопрос — как? Устроить ловушку, надеясь, что взорвавшись, танк, прихватит с собой, еще пару — тройку фрицев? А вдруг что пойдет не так? Дарить фашистам полностью исправный танк? Как говорится: «не дождетесь!»
Поэтому, не заморачиваясь, кинул в открытый люк тротиловую шашку, отмотав, предварительно, «хвостик» бикфордова шнура подлиней. Чтобы, в случае детонации боекомплекта, на которую я и рассчитывал, мне сама башня на голову не прилетела. Поджег шнур, свистнул собаку и побежал в сторону лошади, заблаговременно отведенной на безопасное расстояние. И привязанной, к дереву, как говорится — во избежание.
Только успел до нее добежать, как сзади:
— Хрена-а-а-к! — раздался взрыв.
Я только и успел оглянуться, чтобы заметить, как башня танка отрывается от корпуса, который, в свою очередь подпрыгивает. Башня летит в сторону. Благо не в мою, а в противоположную. Падает прямо на дорогу, взметая тучу пыли, и, наконец, и замирает.
— Ну, вот и ладушки! — констатирую я, сей факт. — Этот поезд, уже точно, дальше не пойдет!
И с этими словами скрываюсь, в лесной чаще.
После происшествия, оставившего в душе тягостный осадок, причиной которого являлось мое опоздание к месту событий, прошло довольно таки уже много времени. Но осадок все равно оставался. И хотя острая ненависть, заставившая меня безрассудно броситься на врага, несколько притупилась. Но мне от этого было не легче. Пускай моей прямой вины в произошедшем не было, но… Вот то-то и оно! Как любил повторять мой преподаватель тактики: «Больше всего я не люблю опаздунов и опозданцев!»
Вот именно для того, чтобы не относить себя к какой-нибудь из этих категорий, мне и приходилось сейчас поспешать. Чтобы успеть на, самим собой, запланированную встречу. И в случае непредвиденных эксцессов, или случайностей которые могли бы привести к срыву операции, винить оставалось только себя.
Но в создавшейся ситуации были и свои плюсы. Они выражались в возможности использования тягловой силы в одну лошадь. Которая безропотно тащила свой крест, то есть поклажу, позволяя мне двигаться налегке. Что, в свою очередь, благоприятно сказывалось, как на скорости движения, так и на моей усталости. А если мои, непривыкшие к таким пешим переходам, ноги начинали гудеть от усталости, то лошадка принимала на себя дополнительную тяжесть, в виде моей, многострадальной, стокилограммовой тушки.
Это позволяло взвинтить темп передвижения до предела. Поскольку третий участник нашего небольшого отряда, в то время когда я ехал на лошади, давая отдых ногам, нарезал вокруг круги, ведя, дополнительно, ближнюю разведку. И при этом, не выказывал никаких признаков усталости. Только язык свешивался набок, показывая, что если бы не знойный летний день, и наличие несъемной шубы, то и вообще все было бы замечательно.
Кстати, жара действительно стояла изнуряющая. И если бы, не тот факт, что основной наш путь пролегал под сенью деревьев, то переносить этот зной было бы и вовсе невмоготу. Потому то и пришлось отказаться от всяческих пробежек, сосредоточив все усилия на неторопливой, но при этом непрерывной ходьбе.
— Да, в принципе, и сам маршрут движения не способствовал скоростному передвижению.
