Мы даже пробовали атаковать его двумя копьями. Каждый из нас брался за одно копье, но великан отбивал оба, отмахиваясь дубиной и своим копьем. Снова мы не знали, что делать. Помимо того, что этот противник был опытней своих товарищей, так еще в выносливости ему не откажешь. Он бил копьем и дубиной без продыху, не снижая темпа. Что ж, я решил попробовать некую серию ударов, если так можно выразиться.
— Дубины, затем ты дубину, я копье. Сейчас, — пояснил я брату. Осмотревшись, мы оба выбрали для себя наилучшие позиции, чтобы суметь провести серию ударов.
В чешуйчатого противника полетела дубина от Лихта, я же, вместо того, чтобы кинуть дубину, подпрыгнул с ней и бросил ее сверху вниз, чтобы противнику понадобилось повернуться и немного наклониться. Тогда следующий бросок дубины со стороны Лихта может попасть в чешуйчатую тварь и оглушить ее или дать время на то, чтобы я воткнул в великана копье.
Получилось все не так, как планировали. Да, противник отвлекся на мою дубину, прежде отбив дубину Лихта. И даже слегка наклонился, но не назад, а вперед. Мою дубину он отбил копьем. И поэтому брату понадобилось время, на то, чтобы переместиться за правый бок великана. Там он уже подхватил вторую дубину и швырнул ее в противника. Я же вовремя схватил копье и нацелился им в спину чешуйчатой твари. Однако время было упущено, и я понимал, что великан отобьет и эти удары. Но вдруг я увидел расширяющиеся глаза Лихта. Вокруг все резко замедлилось, и в этот раз дело было не в ускоренном восприятии. Я видел, как Лихт медленно рванулся ко мне, но было уже поздно.
Тот великан, которого мы ранили в живот, оказывается, не сдох и, видимо, пришел в сознание. Он находился, как раз позади меня, а я слишком сосредоточился на последнем, оставшимся на ногах великане, что не заметил опасности сзади. Раненый великан метнул в меня каменную дубину.
Не знаю почему, но я не выпустил из рук копья. И прилетевшая мне в спину дубина придала мне скорости. Траектория полета копья, что я собирался бросить, разумеется, изменилась, и копье воткнулось не в грудь противнику, как я рассчитывал, а в бедро, проткнув его насквозь. Я даже почувствовал, как наконечник копья оцарапал кость чешуйчатого великана.
Я же, не останавливаясь, пролетел дальше, ударившись о ногу противника. Меня закрутило в воздухе кубарем и долбануло о стену. Великан взвыл. Это и дало Лихту дополнительное время кинуть в голову противника дубинку и тем самым слегка оглушить его. Однако этот великан оказался и более стойким, чем остальные и не упал, но все же Лихту хватило времени подобрать копье и воткнуть его в горло чешуйчатой твари. Великан захрипел и на этот раз уже упал.
Брат, не теряя времени, поднял еще одно копье и с разбегу воткнул его в тело того великана, что метнул в меня дубинку. Тот даже не шелохнулся. Видимо, был уже мертв. На последнем издыхании подгадил нам, сволочь.
Все это я видел, оставаясь в сознании, лежа переломанной куклой на полу тоннеля. Мне очень хотелось отрубиться, но я изо всех сил держался. Я почувствовал всю полноту того ощущения, из-за которого Создатель дал нам возможность терять сознание. Оказывается, это сделано для того, чтобы не терпеть эту невероятную боль. Я понимал, случись, что с Лихтом, и нам обоим конец. Поэтому я оставался в сознании, чтобы хотя бы предупредить его, осматривая окружение.
Лихт подхватил копье, затем, закинул меня на плечо, отчего у меня опять заискрилось в глазах от боли, и он рванул к выходу. Каждое его движение, каждый его шаг отдавались невероятной болью во всем моем теле. Казалось, целых костей у меня не осталось. Каждое мгновение растягивалось на хорты и круги. Создавалось впечатление, что эта боль никогда не закончится. Я не орал, чтобы не мешать брату и не отключался, оглядывая все пространство вокруг. Подмоги великанам не прибыло. За нами никто не гнался. Вот, уже виднеется проем на следующий этаж наверх. Вот, Лихт уже вцепился в веревку и копьем обрезал другую. Я уже начинаю привыкать к боли. Нас рвануло наверх. «Стой, куда ты? Нам не туда!» — подумалось мне, когда Лихт свернул не к проходу на наш уровень, а к Рою. Вот еще прошло несколько хортов, а может и пара ридок. От боли время для меня тянется непозволительно долго. За нами смыкаются тела мелких пушистиков Роя, создавая пробку. Сознание больше не может держаться, оно отключается… Темнота…
Мне показалось, что очнулся я от вони. От дикой вони. Такой, что захотелось блевануть. Я осмотрелся. Я был жив и лежал в полупереваренной массе еды Роя, среди его личинок, которые копошились тут же, как опарыши. Стоп! Нет, они еще и присосались ко мне!!! Я попытался их сбросить, но опять нарвался на волну боли. «Неужели это конец???!!! Все??? Меня сожрет Рой? А где Лихт???!!! Где мой брат???!!!», — промелькнуло у меня в голове, и меня охватил ужас. Неужели его уже сожрали, а меня припасли для чего-то другого???!!!
