– Нет-нет, я вовсе не диктую вам, как себя вести… – Переговоры всегда были моим слабым местом. Я решил прекратить ходить вокруг да около и, выдохнув, сказал:
– Вы ведь хотите, чтоб вас любили.
Обратившись к Павлуше, я опять не попал: на меня изумленно взглянул Взрослый начальника.
– Ну, все же хотят, чтоб их любили… – замялся я.
– Причем здесь это? – хмуро спросил он.
– Гхм… В общем, будьте уверены, партнеры очень ценят вас, – сообщил я Павлу Игоревичу, но теперь Павлик обиженно надулся:
– Как будто они сами тебе это сказали.
Тьфу, пропасть! Ну как так выходит, что я говорю с одним, а мне постоянно отвечает другой!
Поняв, что без помощи мне с этими двумя не сладить, я решил подключить к процессу Славика, который, к счастью, был совсем не против. Глянув на него, я мысленно распорядился: «Я беру на себя Павла Игоревича, а ты попробуй успокоить Павлушку, у тебя это получится лучше, чем у меня».
Славик с готовностью кивнул, и мы начали «воздействие» с обеих сторон.
– Мне об этом никто не говорил, но мы выигрываем кучу тендеров, гораздо больше, чем наши конкуренты, – убеждал я.
– Ты хороший, правда, не плачь, пожалуйста, – помогал мне Славушка.
– И мы недаром стоим на третьем месте по прибыли в стране. Но есть простой способ выйти на второе, и даже на первое место! Если увеличить мотивацию сотрудников…
– То они будут лучше работать, я так тебя понял? – перебил начальник. – Ты ошибаешься. Ты стал лучше работать без поощрений, а других, если не хотят, не заставишь.
– Но вы же не пробовали. А вдруг они из благодарности начнут стараться? Может, стоит немножко больше доверять людям?..
– Все хотели бы с тобой дружить, честно-честно. Ты умный, смелый. Но иногда ты бываешь таким вредным, ругаешься сильно…
– Попытайтесь создать в глазах сотрудников свой более позитивный имидж. Потянитесь к людям, и они ответят вам взаимностью!
– Я бы тоже с тобой подружился, и мы бы с тобой играли…
– Если подарить человеку веру в то, что он по-настоящему ценим, его не нужно будет упрашивать что-то сделать, он сам выложится для фирмы на двести процентов!
Мы со Славиком замолчали, ожидая ответа. Шумно вдохнув, Павел Игоревич медленно проговорил:
– Я понимаю, что ты выпрашиваешь зарплату. Я ее пока не могу тебе повысить, у нас сложности в связи с кризисом…
– Я тебе не верю, ты меня обманешь, – жалобно прогундосил, шмыгая носом, Шкет.
– А если сердишься, что я на вас ору, так это для порядка…
– Я плохой и страшный, вам надо меня бояться!
– Хотя признаю, в последнее время ты стал усерднее трудиться, молодец.
– Ты такой же злой, как они! Меня все обижа-а-ают!..
«Спроси, кто его обидел», – мысленно шепнул я. Мой добрый Ребетенок участливо спросил:
– Скажи, тебя кто обидел?
– Павел Игоревич, давайте начистоту, – сказал я. – Я начал этот разговор не для того, чтобы что-то получить от вас, – нет, я просто увидел, что вам плохо, вот и все. Может один человек захотеть помочь другому? Расскажите, что у вас стряслось? Не беспокойтесь, это останется строго между нами.
– Не бойся, я никому-никому не расскажу, обещаю!
Шеф с минуту раздумывал, а потом грустно взглянул на меня:
– Совет директоров отклонил мой план по развитию.
– Мама говорит, что я бестолковый, – хлюпнул Павлик.
– По-моему, я старею, Лисицын… Пора мне на покой.
– А еще говорит, что я ни на что не способный растя-а-апа-а-а… – Бедолага заревел с новой силой. Мой Умничка сочувственно погладил его по голове. Глядя на эту трогательную сцену, я в свою очередь положил руку на плечо своему грозному начальнику:
– Бросьте, Павел Игоревич, не говорите чепухи. Ваш возраст – это самый расцвет, а Совету просто жалко денег на развитие, как всегда. Знаете, я думаю… – я сделал паузу, немного опасаясь его реакции, – …что ваша мама гордилась бы вами.
Он еле заметно вздрогнул.
– Матушка умерла двадцать лет назад…
Фоном особенно печально завыл Павлик.
– Да, я знаю, – соболезнуя, произнес я. – Но если бы она вас сейчас видела, вы точно были бы предметом ее гордости.
– Ты… правда так считаешь? – был вопрос Взрослого. Притихший Ребенок с робкой надеждой смотрел на Славика. Тот уверенно закивал, а я подтвердил:
– Конечно, ведь ее сын стал генеральным директором одной из крупнейших трубных компаний в стране!
Павел Игоревич с сомнением посмотрел на рюмку.
– Вы никакой не растяпа и вы очень, очень на многое способны!
На лице Павлика появилась первая улыбка. Наконец-то…
Тут начальник, несколько изумленно взглянул на меня, осведомился:
– Лисицын, скажи, а ты давно в психологи-то записался?
– С тех пор, как в отпуске подлечился, – честно ответил я. Он вновь отвернулся, обдумывая все, что слышал, и вдруг предложил:
– Выпьем?
…Вечер давно кончился, и все разъехались по домам. Мы с Павлом Игоревичем шли по темной улице, покачиваясь и держась друг за друга, чтобы не упасть. Наши Детские Ипостаси бежали впереди и резвились.
– Лис… сицын… Как же хорошо, – пытался выговорить сквозь икоту Павел Игревич, – чт-то есть… кто-то… кому я не безразличен!
