Корт никогда не думал о своем богатстве. В самом деле, другие члены его семьи и более дальние родственники из семейства ван Роев обладали гораздо большими состояниями, чем он. Но Корт хорошо разбирался в искусстве и с успехом пользовался своими знаниями. Он собрал небольшую коллекцию полотен и скульптур, восхищавшую одних и заставлявшую других испытывать зависть.
Но стоит ли бриллиант того, чтобы пожертвовать всем остальным? Он мог бы расстаться со всем своим состоянием, но только по одной причине – ради Джин.
В темноте за вагонным окном Корту померещилось лицо девушки. Он преклонялся перед бесстрашием Джин, ее хладнокровием в минуту опасности. Ее чувство юмора восхищало его, а от улыбки перехватывало дыхание.
Корт снова вернулся в воображении к тому моменту, когда впервые увидел Джин с «Пьянящей Розой» на темно-синем вечернем платье. Ван Рой вспомнил, что ощутил, когда заметил рядом с ней Депеска, и его сердце учащенно забилось. Если бы брошь оказалась на платье величественной престарелой дамы, то, вероятно, просто узнал бы украшение, но вряд ли испытал ту бурю чувств, что потрясла его в тот момент.
Стремительно выводя Джин из бального зала, он уже понимал, что его жизнь накрепко связана с этой девушкой. Он мог бы, конечно, уйти, заставить замолчать свое сердце и отложить любовь до другого случая. Но Джин была как раз той девушкой, какую он хотел бы видеть своей женой. Его жене необходимы железные нервы. А Джин отличалась удивительной выдержкой в минуты опасности.
И он любил ее.
В камине догорали последние угольки, изредка вспыхивая синими язычками пламени. Джин не хотелось покидать гостиную, хотя отец и его жена давно ушли. Держа в руках пустую чашку из-под кофе, девушка прислушивалась к завыванию ветра за окнами родного дома.
Джин знала, что в ее комнате холодно, поэтому ей вовсе не хотелось забираться в промерзшую постель. Зачем она сюда приехала? Почему позволила Корту вовлечь ее в эту безумную историю?
Девушка провела несколько часов в редакции местной газеты, выискивая сведения о своих предках, об их отъездах и возвращениях, крестинах, свадьбах и похоронах. Записав все, что удалось найти, в блокнот, Джин безнадежно покачала головой.
Зазвонил телефон, и Джин поспешила взять трубку быстрее, чем ответит отец из своей спальни.
– Барбур слушает, – ответила девушка, думая, что ее голос будет неожиданностью для абонента на другом конце провода.
– Джин? – донесся до нее голос Корта. – Ты дома? Все в порядке?
– Да, – Джин почувствовала волнение. – А ты?
– Я только что вернулся в Париж. Здесь сейчас рассвет.
– Ты у себя дома?
– Да, наконец-то. И камень в безопасности, в Антверпене. Аукцион во вторник вечером.
– Ну, слава Богу.
– Ты как?
– Здесь холодно, но отец и его жена стараются сделать все, чтобы мне было хорошо. Сегодня я была в газете и пыталась узнать что-нибудь о своей семье. Но ничего не обнаружила.
– Джин, пожалуйста, поищи еще, – попросил Корт.
– Конечно, – согласилась девушка. Легко ему было говорить! Он-то уже свою задачу выполнил – передал бриллиант на аукцион.
– Я назначил начальную цену, – сказал Корт, – когда все это кончится, у тебя будет столько денег, чтобы делать все, что захочешь.
– Действительно?
– Джин, сейчас я должен попрощаться. Я не спал со среды.
– Тогда приятных сновидений.
Повесив трубку, девушка увидела в дверях Ширли.
– Мне показалось, что был звонок, – сказала она, поплотнее запахивая халат.
– Это мой друг из Парижа, – начала было объяснять девушка, но Ширли прервала ее вопросом:
– Все нормально?
– Он хотел сообщить, что бриллиантовая брошь в безопасном месте.
– Ну вот и хорошо. Мне кажется, теперь ты можешь спокойно отдыхать, – казалось, Ширли заметила необычное возбуждение, охватившее Джин. – Может, тебе дать снотворное, чтобы ты могла уснуть?
– Я не привыкла к такому холоду, – тяжело вздохнула девушка, обхватив себя руками.
– Я найду тебе еще одеяло, – засуетилась Ширли.
Джин отнесла пустую чашку на кухню и пошла к себе в комнату. Ширли расправляла на ее постели большое шерстяное одеяло.
– Теперь тебе будет тепло, – стараясь говорить шепотом, заверила ее мачеха. – Это одеяло много лет служит нашей семье. Моя тетя… Джин, мне кажется, моя тетя может вспомнить кого-нибудь, кто знал твою бабушку, может быть, и прабабушку. Я спрошу, не согласится ли она, чтобы ты навестила ее в доме престарелых, где она сейчас живет.
– Это было бы прекрасно, – ответила Джин, с трудом подавляя зевоту.
– Спокойной ночи, дорогая, – ласково сказала Ширли и вышла из комнаты. Еле уловимый запах хвои, исходивший от старого одеяла, убаюкал девушку, она почувствовала себя в тепле и безопасности, ее перестали волновать шум ветра за окнами и нескончаемые размышления о Корте. Она спокойно уснула, впервые за всю неделю.
Ей снился Корт. Она чувствовала рядом его присутствие. Забыв обо всем на свете, они подчинились охватившей их страсти, не знавшей ни границ, ни установленных правил. Любовь во сне была так прекрасна, нежные слова так волнующи!