Но я расстроилась. Повесила на вешалку пуховичок, сняла ботинки и на цыпочках прошла через великолепную гостиную с белыми диванами, огромной плазменной панелью и дизайнерской елкой. Поднявшись наверх, нашла свою комнату, села на кровать, которая услужливо зажгла подсветку, и расплакалась. Я так устала за день, а тут еще этот Томас с блохами! Сколько хлопот я доставила Николасу! Но с другой стороны, я все равно не оставила бы Томаса на улице.
Быстро приняв душ в шикарной кабинке, я легла в ослепительно белую постель и свернулась в комочек. Прислушалась: внизу никто не кричал, и я наконец-то распустила стягивающие голову косы и уплыла в сон.
Глава 20. Потайная комната
Меня разбудил настойчивый стук. Накинув белый халат, я метнулась к двери, но за ней оказалось пусто.
Тук-тук — опять послышалось мне.
В таком современном доме явно не водились полтергейсты и, дождавшись следующего стука, определила его источник — окно! Отдернув тончайшую белую занавесь, я увидела на единственном среди хвойных деревьев дубе огромного полосатого кота с надорванным ухом. Кот сидел на ветке и смотрел на меня внимательными желтыми глазами, а ветка, качаясь под его тяжестью, стучала в окно.
— Кис-кис! — позвала я.
Ловко перебирая толстыми лапами, кот добрался до края ветки и прижал черный нос к стеклу, оставляя на нем влажное пятно.
— Слезай, а то упадешь! — посоветовала я.
Но кот и рваным ухом не повел.
Засмеялась и с удовольствием заметила, что настроение у меня совсем не такое, как вчера. Усталость прошла, я чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Я оглядела свою комнату, и она мне понравилась. Белая кровать на незаметной подставке парила в воздухе. Светлый полированный столик, удобное кресло, большое зеркало, за которым скрывался вместительный гардероб, точечные светильники на потолке, пушистый коврик под ногами — я никогда не ночевала в такой комнате. Моя «однушка» обклеена обоями, а у Никиты стены покрыты декоративной штукатуркой с отделкой из натурального камня. Мне почему-то показалось, что такой интерьер подошел бы Николасу больше, чем этот холодный хай тек. Николас — он теплый, а вот Никита — мальчик Кай из «Снежной королевы», и модерн как раз для него. Я заметила, что вспоминаю Никиту совершенно спокойно, без боли в сердце. Все прошло, и может быть, я даже приду на его концерт, послушаю талантливого исполнителя.
Побежала в ванную комнату и ахнула от восторга. Вчера от усталости я ничего не заметила, а сейчас разглядела громадную белую чашу возле незанавешенного окна, прозрачную душевую кабинку с душем-водопадом с подсветкой, умывальник с хромированными кранами и батареей туалетных принадлежностей. И все новое, сияющее чистотой. Я пометалась между ванной и кабинкой и все же выбрала последнюю. Надо побыстрее освежиться и узнать, как там бедняга Томас. Но голову я вымыла, вдруг какая-нибудь блоха случайно забрела в мою густую шевелюру.
Потратив пятнадцать минут на сушку волос феном, я не стала плести косы, от которых болит голова, а позволила кудрям свободно спадать на плечи. Надела чистые темно-синие джинсы, белую футболку и рубашку в клетку. Сунула ноги в тапочки и пошла по коридору.
В доме стояла тишина, однако около одной из дверей мой чуткий слух уловил еле слышный храп. Я успокоилась: Томас крепко дрыхнет, значит, он не лил всю ночь слезы по утраченным волосам. Я собралась спуститься вниз, но в коридор выглянул Николас и радостно улыбнулся:
— Проснулась? Выглядишь свежей и отдохнувшей, смотрел бы и смотрел. А барон еще изволит почивать.
— Как он перенес процедуру бритья и мытья? — покраснев от похвалы, спросила я.
— Заходи в мастерскую, я расскажу, — пригласил он.
Я с удивлением разглядывала необычную комнату. Просторная, с большими окнами в стенах и в потолке, она казалась парящей в невесомости звездной капсулой. Лишь заснеженные елки и разобранный красный соловей мешали почувствовать себя космолетчиком, бороздящим просторы Вселенной. В комнате почти не было мебели, лишь стол с мощной лампой, удобное кресло, два шкафчика — и все. На столе моргал спящим режимом ноутбук, стояла коробка с разными инструментами.
— Смотри, Машенька, я уже разобрал игрушку и нашел повреждение. Осталась самая тонкая работа: подогнать детали, настроить мелодию и вновь собрать птичку.
Я с любопытством уставилась на разобранного соловья, но гораздо больше мне хотелось смотреть на Николаса. В серой футболке и джинсах, он уже не был таким лощеным, а выглядел обычным парнем, умным и симпатичным.
Я смутилась.
— Ты так мило краснеешь, Машенька, — заметил Николас. — Твое лицо заливает румянец, и глаза начинают сиять.
Я смутилась еще больше.
— Расскажи, как прошло изгнание блох из Томаса? — спросила, чтобы отвлечься.
