Встреча на высшем уровне полностью

СОЛДАТ. Ja… jawohl… am Apparat… Ja, Herr Obersturmbannführer… nein[5]. Фюрер и дуче только что прошли в зал заседаний… sehr gut…[6] На служебном лифте?.. ничего смешного… jawohl… zu Befehl… Auf Wiederhören[7].

ЕВА. Дуче — гость нашей страны. Ты должен называть его первым. Учтивость прежде всего. Ну?

СОЛДАТ. Гостья фрау шефини прибудет с минуты на минуту.

Стук в дверь.

ЕВА. Наконец-то! Herein![8]

СОЛДАТ вскидывает руку в приветствии.

Входит КЛАРА. Она чуть старше ЕВЫ. Одета шикарно.

КЛАРА. Как ужасно опаздывать! Вы должны простить… (Замечает СОЛДАТА, поправляет ему руку.) У нас в Риме приветствие выше. Cara[9], как приятно наконец вас увидеть. Мы с вами разминулись в Неаполе до… того, как это всё началось. Вы произвели огромное впечатление. La bella bionda[10]. (ЕВА тоже вскидывает руку в приветствии, не давая КЛАРЕ подойти ближе.) Ах, tesoro[11], это, конечно, негигиенично, но один разок… (Целует ЕВУ.) Sorella.[12] Мне кажется, мы с вами давно знакомы.

ЕВА. Я рада, что вы смогли приехать.

КЛАРА. А какие сцены мне пришлось для этого устроить! Но поезд был превосходный. До самой границы.

ЕВА пропускает замечание мимо ушей и, улыбнувшись, поворачивается к СОЛДАТУ.

КЛАРА. Можете подавать чай.

СОЛДАТ уходит.

КЛАРА. Как чудесно увидеть что-то кроме этого бесконечного жуткого коричневого цвета! Какой странный выбор. Почему не синий? Он не годится для итальянских мужчин, но к светлым волосам и…

ЕВА. Это национальный цвет Баварии. Где я родилась.

КЛАРА. Вы хотите сказать, синий цвет слишком провинциальный? Красный? Нет, конечно нет. Чёрный? Уже занят. А белый?

ЕВА. Слишком женственный.

КЛАРА. Да? Чудну. Что ж, тогда остаётся коричневый.

ЕВА. Цвет земли.

КЛАРА. Разумеется. Не хотите ли сигарету?

ЕВА. Немецкие женщины не курят.

КЛАРА. Чей же это окурок в пепельнице? Только не говорите мне, что курил этот милый мальчик. В его-то годы? И на службе? И с помадой на губах? Я думала, вы давно покончили с этим, даже в СС. Ну же, не заставляйте меня курить в одиночку!

ЕВА. Ну, разве что… Мне приходится быть очень осторожной. Мой друг не выносит запаха.

КЛАРА. Забавно.

ЕВА. Почему?

КЛАРА. Мой друг хочет, чтобы от меня пахло всегда.

ЕВА. Чем?

КЛАРА. Духами, телом, чем-нибудь терпким. Он очень страстный — правда, хватает его не надолго.

ЕВА(явно ошеломлена). Я… Я должна вас сфотографировать.

КЛАРА. Нет, прошу вас. Я ужасно выгляжу.

ЕВА. Вы выглядите превосходно.

КЛАРА. Но можно и лучше, гораздо лучше.

ЕВА(сквозь зубы). Не стоит так волноваться. Это важное событие, которое уже, наверное, не повторится. Я люблю фотографировать. А вы?

КЛАРА. Совсем не умею. Всё время режу людям головы. Давайте просто оставим всё нашей… Я имею в виду, ограничимся опытом.

ЕВА. Я люблю, когда что-то напоминает о прошлом.

КЛАРА. Для этого я хожу на исповедь. Правда, как только встаю на колени, тут же забываю половину того, о чём собиралась рассказать. Так уж я устроена.

ЕВА. У нас в Германии теперь есть своя церковь.

КЛАРА. У нас в Риме всегда была своя церковь.

ЕВА. Мой друг говорит, что с папой невозможно иметь дело.

КЛАРА. С Пачелли? Нет, нет. Его заботят только русские и станет ли он когда-нибудь святым, так что с ним нет никаких хлопот. И потом он… э-э-э… педераст. (Теребит себя за мочку уха.)

ЕВА. Невероятно.

КЛАРА. Ещё бы. Вы ведь сажаете их в тюрьмы.

ЕВА. Разумеется.

КЛАРА. Удивительно, как вам удаётся сохранить армию.

ЕВА(с фотоаппаратом). Не двигайтесь.

КЛАРА. Нет, не надо. Тогда с другой стороны — так я выхожу лучше.

Вспышка — снимок сделан.

ЕВА. Вот и всё. Теперь снимите меня.

КЛАРА. Я же говорю. У меня руки как крюки.

ЕВА. В Германии отличные фотоаппараты. Просто нажмите на эту кнопочку, он всё сделает за вас.

КЛАРА. Но…