— У тебя лицо и глаза покраснели. Это так резко контрастирует с твоей бойкостью, что аж немного пугает, — говорю я, когда Лета уже окончательно приходит в себя и снова улыбается, глядя на рисунки.
— Я стала настолько страшной?
— Нет! Просто твоя аура резко меняется, когда ты плачешь. Совсем другой облик, словно падает какой-то барьер. В метро, когда я просто тебя обнял. Не могу сопротивляться желанию успокоить.
Пока я оправдываюсь, тараторя о каком-то барьере, она без предупреждения смачно целует меня в щёку и говорит, мечтательно улыбаясь: — Как будто в школу вернулась, когда за мной так же трогательно ухаживал один соседский мальчик.
========== “А какава?” ==========
Если буду бодрствовать без дела ещё хоть немного, точно начну зевать.
— Лета, — зову я девушку, чуть ли не впервые за вечер взявшую в руки смартфон.
— Да? — отвлекается она.
— Потанцуем?
— А говорят ещё, парни намёков не понимают, — обрадовалась девушка, вскакивая с кресла. — Сначала только пару треков найду.
…
Лета гораздо ниже меня, однако легко выходит из положения и не задирает свободную руку мне на плечо, а просто обнимает ею.
— Ты где-то учился вальсировать? — улыбается девушка, высоко поднимая голову.
— Не танцевал со средней школы, — вздыхаю я. — С тобой, вроде и танцевали.
— Да? — удивляется она. — Уже и не помню!
— Мне нравилось танцевать с тобой. Но ещё больше мне нравится вновь чувствовать тебя в своих руках.
— Взаимно, — Лета отвечает после небольшой паузы, улыбается и затихает.
Мы некоторое время кружимся в вальсе, но уже скоро начинает играть ещё более спокойная композиция. Виолетта не стесняется крепче обнять меня, но и я не упускаю момента. Наверное, немного неправильно так широко обхватывать её спину, но я делаю меньшее из того, что хочу.
— Честно говоря, я бы хотела больше пространства для танца. Но стоит признать, что благодаря этому ковёрчику мы хотя бы не стебанулись о шкаф, — бормочет Лета куда-то мне в грудь.
— Ты о вальсе?
— Да. Для этих топотушек нам и метра хватило бы.
…
Я уже думаю возмутиться, когда она начинает чесать об меня нос, но вместо этого делаю ответную глупость: утыкаюсь в её макушку.
— И что ты хочешь там учуять? — смеётся она.
— Мой прекрасный шампунь, — отвечаю я, понимая свой провал, ведь тот манящий аромат яблочного парфюма пропал уже после душа.
— Теперь мы квиты, — хихикает Лета.
…
Прежде, чем отправиться спать, гостья просит меня лечь самому и ненадолго уходит в ванную.
Выключение света и резкое погружение в полную темноту становится знаком её возвращения. Теперь сложно разобрать даже движения, но я как самый честный пионер всё равно отворачиваюсь и некоторое время слушаю лишь её шаги. Виола кладёт что-то на кресло, а потом подходит ко мне.
— Хорошо, что футболка длинная, — заявляет девушка, залезая под одеяло.
По закону подлости Лета должна задеть меня, но… Этого не происходит.
— Спокойной ночи?
— Спокойной ночи.
Через несколько мгновений уже могу видеть её силуэт… Глаза Виолетты немного блестят, но взгляд, кажется, направлен в сторону и пропадает в темноте быстрее, чем я осознаю желание взять её за руку и хотя бы поболтать.
…
Утро наступает около полудня. Как только я поворачиваюсь к ней, вижу лицо так близко, что тянет поцеловать… Но ничего, потерплю.
За ночь она успела повернуться ко мне вплотную, хотя ножки по-прежнему дальше вытянутой руки. Дыхания девушки совсем не слышно, вздымания одеяла едва выдают в ней жизнь. Это неповторимое блаженное выражение лица, едва заметная улыбка, чистая от всего — это подло, но я втайне делаю снимок.
Виолы не добудиться. Я и шепчу, и поглаживаю по руке, но в конце концов сдаюсь.
…
— Доброе утро, — ворчит шатенка, входя в кухню.
Она жутко щурится и хмурится, а слегка растрепанные волосы только добавляют её виду беспечного очарования. Интересно, когда она успела так испортить причёску, ведь когда я от неё уходил, всё было в порядке.
— Доброе утро. Ты прелестно выглядишь, — говорю я, ожидая, когда же, наконец, приготовится омлет.
— Угу, — причмокивает она и скрывается в ванной.
…
Умывшись и причесавшись, она выглядит приличнее, с благодарностью принимает стакан воды, но зевать и недовольно ворчать не перестаёт.
— Я устала. Хочу спать. Почему ты меня не разбудил?
— Долго пытался. Но ты так крепко спала, что у меня ничего не вышло.
— Мог бы и получше постараться! Теперь башка болит, — почти плюхаясь на стол, говорит Виола.
— Можешь лечь обратно, а я принесу завтрак в постель.
— Реально? — поднимает на меня голову девушка, вязко удивляясь.
— Да.
— А что же не принес сразу? — едва сдерживаясь, улыбается провокатор.
— Ты спала.
— Ааа… Точно, — протягивает Виола и вновь укладывает голову на руки.
— Как Добрыня Никитич. Хорошо, что не храпела ещё.
— Меня и будильник не может разбудить. Не то что какой-то Елисей Силович.
— А это тебе не мешает? Опаздывала куда-нибудь? — спрашиваю я, отсмеявшись.
— Постоянно, — жалуется Виола.
— Ну, сейчас ты никуда не опаздываешь, поэтому можно расслабиться. Пойдёшь в кровать?
— Мне ле-е-ень… — протягивает Лета и жалостливо мурлычет: — Какаву сделай.