«Я оставалась с ним недолго, поскольку он действительно в плохом состоянии, но меня уверили, что с ним всё будет хорошо. Он настаивал на том, чтобы написать эту записку самостоятельно, хотя полагаю, я не должна была ему это позволять. Я навещу его снова прежде, чем покину Оксфорд, — исключительно по своей воле, поскольку он совершенно очарователен. Я надеюсь, что Вы не возражаете против этих моих слов, так как, уверена, Вы и сами это знаете.
Ваша,
ХАРРИЕТ Д. ВЭЙН»
«Я, кажется, предпринимаю для этого дела слишком большие усилия, — подумала она, когда тщательно перечитала послание. — Если бы я поверила мисс де Вайн, то могла бы начать воображать… — чёрт бы побрал этих студенток. Нет, ну кому сказать, что мне потребовалось два часа, чтобы написать такое простое письмо!»
Она решительно вложила письмо в конверт, написала адрес и наклеила марку. Известно же, что никто, наклеив марку в два с половиной пенса, никогда не вскроет конверт вновь. Дело было сделано. Теперь в течение нескольких часов она может посвятить себя Шеридану Ле Фаню.
Она довольно успешно проработала до половины одиннадцатого, волнение в коридоре утихло, слова текли гладко. Время от времени она отрывала взгляд от статьи, подбирая нужное слово, и глядела через окно на огни Бёрли и Квин-Элизабет, горящие с другой стороны дворика напротив её окон. Многие из них, без сомнения, освещали весёлые вечеринки, как вон тот, в пристройке, другие предоставляли свою помощь людям, которые, как и она, были заняты неуловимым поиском знаний, покрывая бумагу чернилами и, время от времени, пытались найти нужное слово. Она чувствовала себя частью сообщества, занятого общим делом. «Уилки Коллинзу, — написала Харриет, — в его рассмотрении сверхъестественного всегда препятствовал фатальный зуд… — (может ли препятствовать зуд? Да, а почему нет? Пока можно оставить так) — …фатальный зуд стремления объяснить всё. Его юридическому образованию… — Чёрт, слишком длинно!.— …препятствовала фатальная привычка адвоката объяснить всё. Его монстры и глюки… — нет, это уже отжившие свой век шуточки — … его призраки и привидения слишком тщательно завёрнуты в свои саваны и не оставляют нам ничего, за что их можно было бы ухватить. Именно в Ле Фаню мы находим настоящего мастера… настоящего мастера… мастера описания сверхъестественного, мастерство которого идёт из его натуры. Если мы сравним…»
Прежде, чем сравнение было произведено, лампа внезапно погасла. «Проклятие!» — воскликнула Харриет. Она поднялась и нажала настенный выключатель. Ничего не произошло. — «Предохранитель!» — воскликнула Харриет, открывая дверь, чтобы исследовать ситуацию. Коридор был в темноте, а осторожные выкрики с обеих сторон свидетельствовали, что всё Тюдор-билдинг осталось без света.
Харриет схватила со стола фонарик и повернула направо к главному зданию. Скоро она оказалась окружённой толпой студенток. Некоторые были с фонариками, остальные цеплялись за тех, у кого они были, — и все кричали и желали знать, что случилось со светом.
— Замолчите! — прикрикнула на них Харриет, всматриваясь в россыпь света от фонариков, чтобы найти хоть кого-нибудь знакомого. — Должно быть, перегорел главный предохранитель. Где щиток с предохранителями?
— Думаю, под лестницей, — сказал кто-то.
— Оставайтесь здесь, — сказала Харриет. — Я посмотрю.
Никто, естественно, не остался на месте. Все услужливо и возбуждённо бросились вниз.
— Это — полтергейст, — сказал кто-то.
— Давайте поймаем её на этот раз, — предложил кто-то ещё.
— Может, просто перегорел, — предположил робкий голос из темноты.
— Чтоб ему гореть в аду, если он перегорел! — презрительно воскликнул более громкий голос. — Как часто горит основной предохранитель? — Затем возбужденным шепотом, — Здрасьте, это Чилперик. Прошу простить.
— Это вы, мисс Чилперик? — спросила Харриет, обрадовавшись, что встретила одну из преподавательниц. — Вы не видели где-нибудь мисс Бартон?
— Нет, я только что встала с кровати.
— Мисс Бартон здесь нет, — сказал голос из помещения ниже, а затем вмешался другой голос:
— Кто-то вытащил главный предохранитель и унёс его!
А затем раздался пронзительный крик в конце нижнего коридора: «Вон она! Смотрите! Бежит через дворик!»
