Однако, к её удивлению, она получила удовольствие как от ужина, так и от спектакля. В Реджи Помфрете ощущалась освежающая нехватка усложнений. Он ничего не знал о литературной ревности, у него не было никаких представлений о сравнительной важности личных и профессиональных привязанностей, он от всего сердца смеялся над очевидными шутками, он не давил на чужие нервы и не демонстрировал собственные, он не использовал двусмысленных слов, он не провоцировал на нападки, чтобы потом внезапно съёжиться в непроницаемый шар подобно американскому броненосцу, выставляя наружу лишь гладкую, хорошо защищённую ироничными цитатами поверхность, в его поступках не было никакого подтекста, — словом, он был добродушным, не очень умным юношей, стремившимся доставить удовольствие тому, кто сделал ему добро. Харриет нашла его чрезвычайно успокоительным.
— Может быть, загляните на минутку и выпьете что-нибудь? — спросила Харриет, стоя на пороге своей квартиры.
— Огромное спасибо, — сказал мистер Помфрет, — если это не слишком поздно.
Он дал указание таксисту подождать и со счастливым видом прогарцевал вверх по лестнице. Харриет открыла дверь квартиры и включила свет. Мистер Помфрет вежливо наклонился, чтобы поднять письмо, лежащее на циновке.
— О, спасибо, — сказала Харриет.
Она провела его в гостиную и позволила снять с себя плащ. Через какое-то время она поняла, что всё ещё держит письмо в руках и что гость и она всё ещё стоят.
— Прошу прощения. Садитесь, пожалуйста.
— Пожалуйста… — сказал мистер Помфрет с жестом, который говорил: «Читайте и не обращайте на меня внимания».
— Пустяки, — сказала Харриет, бросая конверт на стол. — Я знаю, что находится внутри. Что будете пить? Нальёте сами?
Мистер Помфрет что-то соорудил себе и спросил, что смешать для неё. После того, как вопрос с напитками был улажен, возникла пауза.
— Э-э, между прочим, — сказал мистер Помфрет, — с мисс Кэттермоул всё в порядке? Я почти не видел её с тех пор… с той ночи, когда мы с вами познакомились. В прошлый раз, когда мы встретились, она сказала, что усиленно работает.
— О, да. Полагаю, что так. У неё в следующем семестре первый экзамен на бакалавра.
— О, бедная девочка! Она очень восхищается вами.
— Правда? Не знаю почему. По-моему, я обращалась тогда с ней даже несколько жестоко.
— Ну, со мной вы были строги. Но я согласен с мисс Кэттермоул. Абсолютно. Я имею в виду, мы согласны в том, что оба сильно восхищаемся вами.
— Как это мило с вашей стороны, — рассеянно сказала Харриет.
— Да, очень. Я никогда не забуду, как вы расправились с этим типом Джуксом. Знаете, ведь он вновь нарвался на неприятности, всего лишь спустя неделю или около того?
— Да. Я не удивляюсь.
— Нет. В высшей степени гадкий прыщ. В струпьях.
— Он всегда был таким.
— Ну вот, теперь товарищ Джукс заработал приличный срок. Кстати, сегодня было неплохое шоу, правда?
Харриет постаралась взять себя в руки. Она внезапно устала от мистера Помфрета и хотела, чтобы он ушёл, но было бы чудовищно проявить такую невежливость. Она заставила себя говорить с живым интересом о спектакле, на который он любезно её пригласил, и преуспела настолько, что лишь через пятнадцать минут мистер Помфрет вспомнил о ждущем такси и отбыл в приподнятом настроении.
Харриет взяла письмо. Теперь, когда она могла без помех распечатать его, она не хотела этого делать. Это испортило вечер.
