Но есть у Лондона и обратная, тёмная, сторона. Здесь порой встречаются по-настоящему угрюмые и пугающие кварталы, которые во время войны пережили град из бомб. Увы, за двадцать лет, прошедших с окончания Второй мировой, никто так и не удосужился их отремонтировать. Видимо, куда проще было просто про них забыть. Как раз в таком месте и жила Эстелла вместе со своими друзьями. Они любовно называли свой дом Берлогой. Хотя, по правде говоря, после давно забытой бомбардировки от дома осталась лишь половина. Один из фасадов заменяли разноцветные стены разрушенных комнат, похожие на огромное лоскутное одеяло из ветхих обоев и облупившейся краски. Между ними кое-где сохранились белёсые зигзаги лестниц, ведущие на призрачные этажи. Неудивительно, что жильцы этого полуразрушенного здания решили оттуда съехать, и в итоге их место заняли бездомные, бродяги и бездельники.
Скрывшись от палящего солнца, бездельники в лице Эстеллы, Джаспера и Хораса изучали дневную добычу, разложенную на шатком столе. Каждый из них взял немного денег на собственные расходы, а остальные наличные отправились в банку, служившую им копилкой. Часы и другие личные вещи несчастных туристов были тщательно осмотрены и сложены в мешок. Ребята планировали продать их нескольким знакомым джентльменам, чей род занятий зовётся в народе не иначе как «барыга».
Когда с делами было покончено, Джаспер подошёл к проигрывателю.
– Что поставить? – спросил он. – «Роллинг Стоунз»? «Битлз»?
Выбор музыки в Берлоге не отличался разнообразием, так что в основном друзья слушали радио. И всё же в их скромной коллекции были три неплохие пластинки.
– Давай Битлов, – ответила Эстелла тоном, не терпящим возражений. Она встала из-за стола и направилась в свой швейный уголок. – Мы просто обязаны раздобыть их новый альбом. Как он называется?.. Что-то там доктора Пеппера.
– Сержанта Пеппера.
– Точно! Давайте купим? У нас ведь есть немного денег в заначке.
Мигун, одноглазый чихуа-хуа Джаспера и Хораса, сладко спал в корзине с тканью рядом со швейной машинкой Эстеллы.
– Ну-ка брысь, – приказала она псу. Тот без возражений вылез из уютного гнёздышка и побрёл на свою лежанку, которой служила похожая груда тканей, разве что более старая и менее презентабельная.
Та часть Берлоги, где жила Эстелла, была обставлена лучше всего. У стены стояла кровать с комковатым матрасом, рядом небольшой ночной столик, а в уголке девушка обустроила себе рабочую зону со столом, швейной машинкой, корзиной с тканью и несколькими манекенами. К слову, магазины избавляются от них куда чаще, чем можно было бы подумать. Стоит непутёвому продавцу сломать шейный шарнир в попытках заставить манекен смотреть в сторону, как тот тут же списывают в утиль. Любая поломка – и фигура, которая до этого носила шубы и шелка, уже летит в мусорный бак. Эстелле оставалось лишь достать её оттуда. Проще простого. А вот доставить манекен домой – задача потрудней. Для этого ей приходилось действовать под покровом ночи. Видите ли, можно привлечь много нежелательного внимания, если средь бела дня тащить в заброшенное здание нечто, сильно напоминающее безжизненное тело. Эти манекены представляли для девушки особую ценность, хоть их и пришлось подправить с помощью проволоки. И пусть её швейный уголок мало походил на рабочую студию Мэри Куант[2], но надо же было Эстелле с чего-то начинать.
Она мельком взглянула на себя в зеркало и задумчиво произнесла:
– Надо бы заняться волосами…
Девушка проследовала в ванную и достала из-под раковины коробку с краской для волос. Ей приходилось краситься раз в пару недель, чтобы отросшие у корней волосы не выдавали её природный чёрно-белый цвет. Дело в том, что каждый, увидевший хоть раз её настоящие волосы, никогда бы их не забыл. А для карманника нет ничего опаснее, чем быть незабываемым.
Рыжеволосая Эстелла появилась в результате сиюминутного решения. Когда она впервые попала в Берлогу, Хорас раздобыл ей два тюбика краски для волос с поэтичными названиями «Дерзкая Медь» и «Пепельное Золото». Пожав плечами, девушка выбрала медь. Правда, потребовалось немало усилий, чтобы добиться одинаковой интенсивности цвета. После первой попытки белая половина её головы стала оранжевой, как морковка, в то время как чёрная половина сделалась грязновато-бордовой. Но Эстелла отнеслась к этой проблеме с присущим ей упорством, и вскоре волосы обрели единый рыжевато-красный оттенок, который на удивление пришёлся ей к лицу.
Втирая в волосы едко пахнущую краску, Эстелла рассматривала своё отражение в потемневшем зеркале над раковиной.
– Куда отправимся завтра? – спросил Джаспер, забираясь в гамак, натянутый поперёк опорных балок. – Может, в Британский музей? По выходным там полно людей.
– Ну нет, там ужасно скучно, – возразил Хорас, погружённый в чтение комикса про Бино. – Не хочу смотреть на камни и всякое старьё.
– А ты что думаешь, Стелл? – обратился Джаспер к подруге.
