– Очень важно иметь запас предварительных заготовок, – просвещала она собрата по перу. – Маяковский пишет, что у него уходит на заготовки от десяти до восьми-десяти часов в сутки. И всё является для него объектом наблюдений.
– И для меня тоже, – сердито ответил Гайдар, глядя Барто прямо в лицо.
Сделав вид, что не поняла колкости, поэтесса подалась восвояси.
Аркадий Петрович с иронией относился к Барто, но после её поездки в сражающуюся с фашистами Испанию помягчал, и поэтесса пытала его:
– Кого слушаться? Ведь все говорят разное. Горький, беседуя с молодыми, сказал, что лучше всего учиться на миниатюрах, на маленьких вещах. Брюллов советовал художникам: «Пишите шире, шире, не вдавайтесь в миниатюрность».
– Всех надо выслушать, а потом, придя домой, работать по-своему, – отвечал Гайдар.
Писатель навсегда остался в памяти Барто как простой добрый человек, светлая личность. Поэтесса посвятила ему поэму «Двое из книжки»:
«Чук и Гек» – одна из повестей Аркадия Петровича для детей. Из других наиболее известных – «Тимур и его команда», «РВС», «Школа», «Военная тайна». Все они написаны в 30-е годы прошлого столетия, но подростки зачитывались ими и несколько десятилетий позже.
Не в своей тарелке. И. М. Гронский в 1925–1934 годах был заместителем, а затем главным редактором «Известий». В газете часто печатались стихотворения В. В. Маяковского, и Иван Михайлович хорошо знал поэта. Вот что он рассказывал о своих последних встречах с Владимиром Владимировичем.
«Одна из таких встреч произошла в Доме Герцена на одном из банкетов художников. Я заказал ужин. Приходит Маяковский. Он поздоровался со мной, я предложил ему сесть. Маяковский не сел, топтался на месте, жевал папиросу. Я говорю:
– Какая муха вас укусила?
– А что такое?
– Вы же явно в расстроенных чувствах.
Перекинулись несколькими словами, и неожиданно Маяковский меня спрашивает:
– Скажите, Иван Михайлович, будете вы меня печатать?
Я говорю:
– Владимир Владимирович, приходите ко мне в „Известия“, домой, если хотите, приходите, и мы с вами посидим потолкуем. Приносите всё, что вы написали, почитаем, обсудим и решим, что, где и как печатать.
Он продолжал стоять, топтаться на месте.
Я говорю:
– Знаете, Владимир Владимирович, а может быть, вам стоило бы отдохнуть? Поезжайте-ка куда-либо. Я вам дам командировку, деньги, всё вам устрою, что необходимо.
– Нет, я не поеду никуда.
– Может быть, стоит поехать за границу? Я вам командировку за границу дам.
– Никуда не поеду, никуда не поеду – такой был ответ Маяковского, сколько я его ни уговаривал поехать куда-либо».
Отойдя от Ивана Михайловича, поэт подошёл к столику, за которым сидели Асеев и Пастернак. Поговорив с ними минут пять, вернулся к Гронскому и к разговору о том, будут ли его печатать в «Известиях». Наконец ушёл. Тогда к Гронскому подсел Асеев:
– Иван Михайлович, как-то надо Володе помочь. Он не в своей тарелке. Он болен. Причём, по-видимому, болен очень серьёзно. Какой-то надлом.
Был декабрь 1929 года… Следующая встреча Ивана Михайловича с Маяковским произошла в конце февраля. Рабочий день главного редактора «Известий» заканчивается обычно около трёх-четырёх часов. Домой Гронский шёл пешком через Тверской бульвар.
