С нашей стороны присутствовали: министр иностранных дел, заместители министра Н.Н. Афанасьевский и Г.Э. Мамедов, специально вызванный в Москву посол РФ в США Ю.М. Воронцов, директора пяти департаментов – С.И. Кисляк, Р.В. Маркарян, Н.Н. Спасский, О.Н. Белоус, Г.П. Тарасов, начальник Главного управления международного военного сотрудничества Минобороны Л.Г. Ивашов, начальник международно-договорного управления ГУМВС В.С. Кузнецов и другие.
Я специально привел список американцев и наших участников, чтобы показать, что с обеих сторон придавалось этой встрече кардинальное значение.
Ее важный характер подчеркнул Ельцин, позвонив по телефону в мидовский особняк. Его разговор с Олбрайт, а затем со мной нацеливал на достижение договоренностей.
Переговоры в расширенном составе хотел бы пересказать подробно. Они показывают достаточно выпукло не только позиции и аргументацию сторон, но и ту атмосферу, которая господствовала за переговорным столом. Думаю, что это интересно и для «широкого читателя», – ведь далеко не все знают, через какие дебри и с каким трудом пробиваются дипломаты для того, чтобы «притереть» позиции и достичь в конце концов удовлетворительных с точки зрения национальных интересов договоренностей.
Начал со слов:
– Мы с Государственным секретарем согласны в том, что сейчас необходимо сделать все возможное для достижения прорыва. Но для этого надо решить ряд первоочередных вопросов. Они относятся к рамочному соглашению по адаптации ДОВСЕ, которое мы хотим включить в документ Россия – НАТО. Мы хотим этот договор модернизировать, но не отменить. Ликвидировать достигнутое при подписании договора в 1990 году было бы в корне неверно. Согласно ДОВСЕ устанавливались лимиты для НАТО и Варшавского договора. Сейчас нужно стремиться к тому, чтобы не было впечатления, будто мы ликвидируем абсолютно апробированные элементы, а при расширении НАТО создается возможность беспредельного роста «потолков».
Для того чтобы показать нашу конструктивность на деле, принимаем ваше предложение о переходе на национальные ограничения. Принимаем также вашу идею о том, что «национальные потолки» всех государств – участников ДОВСЕ устанавливаются и пересматриваются и, возможно, изменяются, допустим, каждые пять лет. Но далее должно следовать положение, что сумма «национальных потолков» в любом военном союзе не будет превышать на пятилетие лимита по ДОВСЕ, как он был подписан в 1990 году. И все. Это касается и России, которая, как вы понимаете, тоже может вступать в союзы.
Я не вижу причин не соглашаться с такой постановкой вопроса. Хотел бы, чтобы эксперты с обеих сторон совместно поискали решение.
– Здесь у нас по-прежнему фундаментальное различие в подходах, – сказала в ответ Олбрайт. – То, что вы соотносите какую-то суммарную величину с лимитом 1990 года, исходит из концепции, от которой мы стараемся уйти: блок против блока. Это – старое мышление. Пределы 1990 года были рассчитаны на противостояние между военными блоками. Вы по-прежнему воспринимаете НАТО как противника, а наш подход другой. Мы предлагаем установить строгие пределы на национальные уровни обычных вооружений. К тому же в целом наземные силы альянса во всей Европе сократятся. Это должно помочь снять ваши озабоченности.
– Да, но вся Европа – это не НАТО.
– Согласна, что нашим экспертам полезно подумать над этим. Но нам с вами нужно сейчас согласиться в том, что мы не будем смотреть на вещи через призму межблокового противостояния, а будем основываться лишь на принципе «национальных потолков». Тогда, мне кажется, наши эксперты смогут прийти к взаимоприемлемым результатам. А сам механизм договоренности таков: согласие 30 государств – участников ДОВСЕ по новым «национальным потолкам», и их сумма ясно покажет, что военные силы в Европе не будут расти. Де-факто будет установлен лимит на общий уровень сил НАТО. Если мы пойдем по этому пути, участники ДОВСЕ могли бы пересматривать «национальные потолки» на конференциях каждые пять лет – в 2001, 2006 годах.
Когда вы говорили о российском подходе к проблеме, был сделан намек на возможность вступления России в военный союз. Но это полностью противоречит тому, о чем договорились наши президенты в Хельсинки. Они выступили с новым видением единой и неразделенной Европы. Ваши же слова подразумевают, по сути, новый раздел континента.